С пруссами в массовом сознании произошла почти анекдотическая путаница. Стоит произнести это слово — и сразу всплывает Пруссия, Бисмарк, германские каски, Кёнигсберг, маршевый шаг, железная дисциплина.
Между тем древние пруссы к «пруссакам» Нового времени относились примерно так же, как галлы к французской республике: территория отчасти та же, имя осталось, а народ — другой. Древние пруссы были западнобалтским народом, родственным ятвягам, литовцам и латышам лишь в очень широком, балтийском смысле. Они жили на юго-восточном побережье Балтики, говорили на исчезнувшем прусском языке и к немецкому миру изначально не принадлежали.
Потом этот народ попал под удар Тевтонского ордена, пережил христианизацию, колонизацию, длительное смешение с немецким, польским и литовским населением — и исчез как отдельная этническая общность. Исчез, но не совсем. Не осталось пруссов как народа в средневековом смысле, зато остались их генетические, культурные и топонимические следы.
Кто такие пруссы — и почему они исчезли
Древние пруссы — это один из западнобалтских народов, населявших земли между нижним течением Вислы и Неманом. О них писали средневековые хронисты, а их язык засвидетельствован в памятниках XVI–XVII веков, уже в поздней, угасающей фазе. В отличие от литовцев и латышей, сумевших сохранить собственную языковую и этническую непрерывность, пруссы оказались в куда более жестких исторических условиях.
Завоевание Тевтонским орденом в XIII веке стало для них переломом. Значительная часть местной знати была уничтожена или вытеснена, традиционная структура общества разрушена, началась систематическая колонизация.
Пруссов крестили, включали в орденский порядок, переселяли, смешивали с новыми поселенцами. В последующие века шло последовательное онемечивание, хотя в отдельных районах и на низовом уровне балтийский субстрат сохранялся очень долго.
Поэтому о «потомках пруссов» нельзя говорить так, будто где-то в бывшем СССР сохранилось компактное прусское село с непрерывной родословной от XIII века. Таких общин нет. Но есть территории, где потомки смешанного населения, впитавшего древнепрусский компонент, жили исторически.
Главный регион — бывшая Восточная Пруссия
Если искать территорию, где прусский след был наиболее плотным, это, конечно, Восточная Пруссия. Сегодня ее северная часть — это Калининградская область России, а северо-восточные и восточные окраины старого прусского мира выходят на территорию современной Литвы.
Здесь, однако, начинается главный исторический парадокс. После 1945 года население северной части бывшей Восточной Пруссии почти полностью сменилось. Немецкое население было изгнано или эвакуировано, а регион заселили выходцы из самых разных частей СССР — из России, Белоруссии, Украины, частично из Литвы. Это значит, что современное население Калининградской области в массе своей не является прямым биологическим продолжением древних пруссов.
И все же именно Калининградская область остается важнейшим пространством памяти о них. Здесь сохранилась сама земля пруссов — пусть и радикально переименованная, перестроенная и исторически перезаселенная. Потомки пруссов как физически непрерывного местного населения здесь после войны почти исчезли. Но след прусского прошлого здесь буквально в каждом слое почвы, в археологии, в гидронимах, в культурной географии.
Если говорить строго, не о памяти, а о людях, то искать более вероятных потомков пруссов надо не столько в российском Калининграде, сколько в Малой Литве и соседних литовских землях.
Литва: там, где прусский след не оборвался окончательно.
Особое значение имеет регион, который историки называют Малой Литвой или Прусской Литвой. Это территория бывшей Восточной Пруссии, населенной литовцами-пруссаками, или летувиниками, — особой группой, жившей в прусско-германском государственном пространстве, но сохранявшей литовский язык и балтийскую культурную основу.
Сразу уточнение: летувиники — это не пруссы в узком смысле. Но в этническом котле Восточной Пруссии они жили в пространстве, где древнепрусский субстрат не мог не раствориться в более позднем населении. Через смешение, соседство, браки, общую территориальную преемственность часть потомков древних пруссов с наибольшей вероятностью оказалась именно среди балтоязычного населения восточнопрусского региона, а не только среди полностью онемеченных горожан.
После Второй мировой войны многие носители этой региональной традиции были вытеснены, ассимилированы или рассеяны. Но в Литве — прежде всего в районе Клайпеды и на территориях, связанных с бывшим Мемельским краем, — сохранялись и сохраняются потомки населения, в котором восточнопрусский балтийский компонент был исторически значим.
Именно поэтому, если отвечать не публицистически, а научно аккуратно, самые вероятные потомки пруссов на пространстве бывшего СССР — это не некая отдельная «прусская диаспора», а часть населения Литвы, прежде всего в западных районах, исторически связанных с Восточной Пруссией и Малой Литвой.
Почему нельзя просто сказать: «пруссы стали немцами»
Это распространенное, но слишком грубое упрощение.
Да, прусский язык исчез. Да, Пруссия в политическом и культурном смысле стала германским государством. Да, значительная часть местного населения в течение веков перешла на немецкий язык и включилась в немецкую идентичность. Но этнические процессы Средневековья и раннего Нового времени никогда не идут по принципу «одни люди исчезли, на их место пришли другие, и все». Намного чаще происходит смешение, в котором побеждает язык и культура одной стороны, а биологическая и локальная преемственность частично сохраняется.
Именно это имели в виду историки и лингвисты, когда говорили о прусском субстрате в населении Восточной Пруссии. Он проявлялся не только в антропонимике и топонимике, но и в локальных культурных чертах, в старой сельской географии, в устойчивости балтийских названий рек, озер, урочищ.
Поэтому потомки пруссов в историческом смысле — это прежде всего потомки тех жителей бывшей Восточной Пруссии, в которых прусский элемент растворился, но не обнулился. А такие люди до 1945 года жили по обе стороны позднейших государственных границ.
Есть ли потомки пруссов в Белоруссии и России вне Калининграда
Иногда в популярной литературе можно встретить расширительные версии, по которым следы пруссов якобы надо искать и в Белоруссии, и в северо-западной России, и вообще почти по всей старой балтийской периферии. Но в таком виде тезис становится слишком расплывчатым. Да, балтийский субстрат в этногенезе восточных славян, особенно на западе Русской равнины, — предмет серьезных исследований. Но это не делает жителей Смоленщины или Белорусского Поозерья «потомками пруссов» в узком историческом смысле.
Пруссы — это конкретный западнобалтский народ с определенным ареалом. Их потомков имеет смысл искать там, где есть территориальная непрерывность с исторической Пруссией. В границах бывшего СССР это в первую очередь Калининградская область как пространство древнепрусской земли и Литва как зона, где часть балтийского населения исторически сохраняла связь с восточнопрусским миром.
Все остальные версии требуют слишком больших натяжек...
Байжігіт Жұмық Шежіресі