В конце декабря 1927 года Владимир Бехтерев получил телеграмму из Лечебно-санитарного управления Кремля. В телеграмме не было никаких указаний о срочности такого визита, что в свою очередь указывало на обычность врачебной работы, которая его ожидала. 23 декабря Бехтерев с утра отправился для консультирования в Лечебно-санитарное управление Кремля.
Сталин не только страдал прогрессирующей сухорукостью, но и бессонницей. В одной из своих работ Бехтерев писал, что с помощью гипноза и внушения можно успешно лечить сухоруких. Для борьбы с бессонницей окружение вождя хотело использовать известную во всей стране «микстуру Бехтерева», оказывающую успокаивающее действие на центральную нервную систему. Она широко применялась вплоть до обнаружения побочного эффекта в виде накопления в организме пациента токсичных бромидов.
В этот же день 23 декабря Бехтерев участвовал в качестве председателя на заседании съезда невропатологов и психиатров. В своем выступлении он якобы произнес фразу: «Осматривал сегодня одного сухорукого параноика». После завершения заседания директор Института психопрофилактики Розенштейн повел Бехтерева для осмотра института. Процесс осмотра сопровождался традиционным чаепитием, но в дверь часто заглядывала молодая жена Бехтерева Берта и «довольно громко и назойливо» обращалась к группе ученых с просьбой об окончании встречи, ибо «нам, Владимир Михайлович, нужно в театр».
Вечером Бехтерев вместе с женой смотрел «Лебединое озеро». Последний раз живым его видели именно в буфете Большого театра в окружении никому не известных молодых людей. Академик ел бутерброды и мороженое, был бодр и на здоровье не жаловался. Однако после перекуса Бехтереву из-за плохого самочувствия пришлось со второго действия вернуться в квартиру профессора Благоволина, у которого он остановился в Москве. Документы Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института им. Бехтерева, говорят, что вечером у Владимира Михайловича появился профузный понос, был приглашен врач, который сделал уколы, а утром 24 декабря больной умер. Вскрытие тела провели через сутки, причем вскрыли только череп. Профессор А.И.Абрикосов осмотрел и изъял мозг Бехтерева, а скульптор И.Д.Шадр снял посмертную гипсовую маску. В пять часов вечера того же дня тело академика было спешно кремировано с согласия жены, урна с прахом и банка с мозгом академика последним пассажирским поездом были отправлены в Ленинград.
Бехтерев в 70 лет женился на молодой якобы племяннице Николая Ивановича Ежова - Берте Яковлевне Аре. Ранее она, 10 февраля 1916 года в Петрограде вышла замуж за богатого капитана 2 ранга Петраа Петрович Гуржи, который умер в том же 1916 году. Он страдал прогрессирующим параличом, по соседству лечился у Владимира Михайловича Бехтерева и, по словам Берты Яковлевны, «умер у него на руках». Через 10 лет, 21 июля 1926 года, Берта Яковлевна Гуржи стала женой В.М.Бехтерева, который прожил с ней 1 год и 5 месяцев.
Сталина мог не устроить вердикт академика относительно смерти Ленина. Бехтерев диагностировал у Владимира Ильича сифилис мозга. Накануне своей смерти Бехтерев собирался совершить служебную поездку в Европу, и вождь всех народов всерьез опасался, что о подробностях здоровья Ленина станет известно за рубежом.
То, что Бехтерев был отравлен не вызывает сомнений. Внезапная, за одну ночь, смерть на фоне полного здоровья, при этом «заболевание» протекало с симптомами токсикоинфекции или холеры, которые напоминали, скорее, отравление арсенолом - мышьяком. Тело академика кремировали без токсикологической экспертизы, хотя это довольно простая проба Марша на мышьяк позволяла в те годы это сделать. Отравления мышьяком и тяжелыми металлами, которые были доступны для населения, встречались тогда довольно часто.
Otto Zaur
TEREF