Три смерти и три воскресения.
Первое разрушение: Македонский «Когда пришёл Двурогий».
Великое потрясение и первое разрушение принес Александр Македонский, уничтоживший Великую Ахеменидскую империю. Города были разрушены, столица империи Персеполь была сожжена, вся государственная система была уничтожена. Иранская знать и духовенство были или уничтожены, или подчинены. И хотя малая часть бывшей элиты продолжала выживать, и зороастризм не исчез вместе с культурными традициями, Ахеменидская империя перестала существовать. Всё, что осталось от Ахеменидской империи, погрузилось в удушающие объятия «эллинизма». Разгром и разрушение.
Очаги сопротивления прятались в культуре и зороастризме.
Новая империя Македонского после его смерти развалилась на куски, что привело к неожиданному повороту: Иран очень быстро ассимилировал «эллинизм» и продолжил существовать как важная цивилизация в эллинистическом мире. Иран возродился не через восстание, войну или сопротивление. Он возродился через ассимиляцию новой знати победителей, «переварил» её и стал центром новой Парфянской империи.
Второе разрушение Ирана: Арабы «Меч Халифата».
Пламя Халифата, пришедшего в Сасанидский Иран, сожгло и разрушило империю зороастризма. Государство было уничтожено, административная система была разрушена, часть знати вырезана, оставшаяся в живых покорена. Сасанидская империя перестала существовать. Арабы идут ещё дальше Македонского: запрещают персидский язык, уничтожают зороастризм и делают ислам господствующей религией. Потрясения ещё больше, разрушения ещё масштабнее, язык и религия покорённых под запретом. Над останками огненных храмов Ирана начинают петь муэдзины.
Если вы спросите, кто прогнал захватчиков мечом и огнём, ответ будет, как и в случае с Македонским: никто не прогонял.
Иран отбил свою идентичность, «переплавив» завоевателей и принесённые ими дары. Персидский язык возрождается после запрета, причём он был так разгромлен, что возрождается в новой форме «новоперсидский язык». Это язык Фирдоуси, Омара Хайяма, Саади, Хафиза. Иран воскрес уже не как Сасанидская империя зороастрийцев, последний осколок античного мира, но как часть исламской цивилизации со своей иранской душой. Иран снова успешно ассимилирует и побеждает победителей, хотя и сам проходит через метаморфозы и трансформации. Даже ислам в итоге будет не таким, как у завоевателя. Но к этому мы ещё вернёмся.
Третья смерть: Монголы «Тишина над пеплом».
Третье разрушение самое страшное.
Монголы не несли идей. Они не несли новой веры. Они не стремились преобразовать они пришли уничтожить. Стереть с лица земли всё. Города сжигались дотла, библиотеки горели, жители истреблялись, храмы стирались в пыль. Система орошения, сельское хозяйство, экономика разрушены. Наука, образование и бюрократия уничтожены. Жизнь на долгие годы парализована. Это был геноцид цивилизации.
Не осталось ничего. Ни государства. Ни элиты. Ни системы. Только страх и выжженная земля.
Но и на этот раз Иран выстоял. Не сразу, не в бою, не мечом. Он снова впитал и изменил. Монголы приняли ислам, приняли иранские традиции, стали частью. Их кровь влилась в иранскую культуру и была растворена. Возродилась культура, расцвела поэзия. Даже религия обрела новое понимание, и ислам стал иранским. Иран плавил всё: эллинизм Македонского, арабские дары алфавит, веру, монгольских вождей и их жестокость без идеи.
Кардинальное Изменение Ирана: «Мальчик, вдохновлённый откровением».
Окончательно демонтировав остатки монгольского правления, на сцену выходят тюркские племенные федерации. Они становятся правителями Ирана, но в результате борьбы за власть между двумя родами Йива и Баяндур распадаются на две империи. Две обширные федерации правят от Багдада до Диярбакыра, от Иревана до Тебриза. Их разделение и борьба за власть напоминают войну Алой и Белой розы в Англии. Только у Баяндуров и Йива символом служит один и тот же знак власти: один белый, другой чёрный. У англичан роза, у огузов знак власти (историки сравнивают его с головой овна), отсюда и название двух противоборствующих партий. На самом деле они назывались в честь своих правящих родов. И вот на этом фоне в суннитском Иране возникают суфийские ордена. Один из этих орденов в Ардебиле охваченный пламенем мистики, веры и политики, начинает борьбу за власть против «чёрных» и «белых». Орден разгромлен, его лидер обезглавлен и выставлен на площади в Тебризе.
Тут на сцене появляется «мальчик, вдохновлённый откровением».
Это сын обезглавленного лидера суфийского ордена Сефи Исмаил Хатаи. Он сыграет огромную роль в судьбе Ближнего Востока, полностью переформатировав его. Мальчик и его мать начинают долгий побег от агентов баяндур. Он опасен не только для правящего рода Баяндур, но и для Османского престола. Его бабушка Феодора или Деспина хатун имеет прямое отношение к византийскому импеаторскому дому Комнин. Убрать мальчика значит поставить точку. Начинается долгая история бегства, укрытия и чудесных спасений. Суфийские ордена, странствующие дервиши используют методы пропаганды, наделяя ребёнка мистическими способностями, божественным покровительством. Оформляется целый легендариум притч его чудесных избавлений. В двенадцать лет «мальчик, вдохновлённый божественным откровением» собирает армию преданных кызылбашей. Время пришло. Фанатично преданные воины ордена под сенью «ниспосланного мальчика» берут Тебриз.
В четырнадцать лет Исмаил Хатаи провозглашается падишахом всего Ирана. Враги разгромлены, Иран весь в его руках. Происходит переход от правления племенных федераций к централизованному государству Сефевидская империя Иран. Впервые язык двора становится азербайджанским (тюркским), и впервые начинается религиозное переформатирование страны с помощью убеждений, а когда они не помогают в ход идёт меч, огонь и плаха.
Юноша объятый местью и верой в свою особую миссию порождает религиозную бурю на всем ближнем востоке.
Иран воздвигает стену между арабским миром и своей идентичностью, провозглашая полный переход от суннитской арабской версии ислама к иранскому шиизму. Таким образом, Иран вновь замыкается, трансформируется, изменяет и противопоставляет себя окружающему миру.
Исмаил Хатаи «мальчик, вдохновлённый откровением» делает невозможное: он полностью и кардинально меняет лицо Ближнего Востока. С тех пор и до наших дней Иран имеет своё лицо, даже в принесённой ему вере.
Три смерти. Три воскресения.
Каждый раз Иран умирал, и каждый раз воскресал. Он не изгонял захватчиков. Он впитывал их, переваривал, перерабатывал и создавал новое. Он меняется сам, и меняет мир. Какая метаморфоза ждет его в современном мире, после всех вызовов неизвестно. Можно спорить о многом, но ясно одно в цивилизационном смысле Иран практически бессмертен.
The Burning of Persepolis Жорж-Антуан Рошегрос (1890) Александр и гетера Таис мстят за Афины и сжигают Персеполис.
Со страницы Rovshan Kerimov