Кипягин одно время подрабатывал театральным режиссёром. К очередному юбилею Вождя ему поручили из обкома партии поставить спектакль «Ленин в Октябре».
На роль Владимира Ильича сразу утвердили заслуженного артиста РСФСР Забурдяева, который сразу загордился и стал немного грассировать при разговоре, держать руки под мышками и называть всех «батенька».
— А я бы вас, батенька, расстрелял, — говорил он дежурному электрику, перепутавшему после вчерашнего фазу с нулём, и неспешно удалялся в темноту сцены репетировать речь перед солдатами и матросами.
Премьера спектакля проходила при полном аншлаге. В первых рядах сидело всё руководство города. За ним — чиновники попроще. На галёрке — учителя, врачи, рабочие с Автозавода. Те, кому были выделены билеты за успехи в социалистическом соревновании.
Погас свет, открылся занавес. На сцене — стол. За столом сидит Владимир Ильич Ленин. Что-то пишет. Поднимает голову, внимательно, с лёгким прищуром, осматривает зал. В этот момент с колосников летит забытый при монтаже сцены большой гаечный ключ и попадает прямо в макушку Вождя. Ленин с криком «Еп…ь» падает без сознания на стол. Занавес закрывается.
В зале — мёртвая тишина. Кипягин тогда думал, что расстрел — не самое суровое наказание, которое его ждёт. Но он спас положение. Вышел на сцену и сказал тихим, но уверенным голосом:
— Товарищи, только что было совершено предательское нападение на товарища Ленина. Враги революции пробрались и в наш город. Они надеются сорвать наш спектакль. Позволим ли мы им сделать это?
Тут в первом ряду поднялся первый секретарь райкома и сказал:
— Никогда. Я требую найти всех, причастных к нападению на вождя всех народов, и немедленно их расстрелять!
Кипягин сделал успокаивающий жест:
— Органы уже работают над этим. А пока, товарищи, Лениным в нашем спектакле буду я. Мы ведь не можем с вами остановить Великую социалистическую Октябрьскую революцию?
— Ни за что, — снова поднялся с кресла первый секретарь. — Продолжайте, товарищи.
И спектакль продолжился. Кипягин знал роль Ленина назубок. Он разносил на сцене Зиновьева и Каменева за предательство. Угощал кипяточком незнакомого солдата. Выступал в Смольном, призывая отдать землю крестьянам и фабрики рабочим. Целовал молодую актрису Верочку Холодову, игравшую Крупскую, хотя в сценарии этого не было. И ещё не удержался и добавил от себя на митинге: «Море — матросам». Но этого никто не заметил.
К концу представления Кипягин вовсю грассировал при разговоре, держал руки под мышками и почесывал отсутствующую бороду. Он полностью вошёл в роль.
Зал аплодировал стоя. А когда в самом конце артисты, держась за руки, запели «Интернационал», зал встал и тоже начал петь.
— Успех был полным, — говорил мне Кипягин, разливая коньяк по гранёным стаканам. — Правда, артист Забурдяев после всего этого стал заикаться, и его пришлось снять с роли. Так что весь сезон Лениным был я. Хотя после первого спектакля и схлопотал за кулисами пощёчину от Верочки Холодовой. Хотя бить Вождя всех народов по щекам мне всё кажется небольшим перебором.
П.С. Остальные истории про Кипягина в книжке "Из жизни эмигрантов"
Пишите на ватсап +972 533 616 671 или
[email protected]
Дмитрий Зотиков