Ночь.
Три часа.
Телефонный звонок, от которого просыпаются не люди — Народы.
Голос Бахтияра Вагабзаде дрожал, как земля перед землетрясением:
— Олжас… в Баку вошли танки.
Они стреляют.
Они давят людей.
Приезжай, брат…
Я был болен. Температура — под сорок.
Но есть слова, после которых болезнь перестаёт иметь значение.
Через несколько часов я летел в Баку на военном самолёте.
Гражданских рейсов уже не существовало. Как будто город вычеркнули из жизни.
Баку встретил меня тишиной, от которой хочется кричать.
Ни машин. Ни людей.
Комендантский час.
Пустое метро.
Вагоны с чёрными траурными лентами — будто сам город надел траур.
Механический голос объявлял станции.
Он говорил — а живых вокруг не было.
В гостинице — темно.
Ни одного освещённого окна.
В моём номере на полу — автоматные пули.
— Здесь ещё мало… — сказали мне. — Ниже весь пол в гильзах.
Стреляли с площади.
И по гостинице тоже.
Меня увели на высокий этаж:
— Сюда они не поднимутся.
В ту ночь я сбивал температуру и слушал Баку.
Город не спал.
Город плакал — без слёз, внутри.
Утром начали приходить люди.
Тихо. По одному.
Как приходят не к гостю — к свидетелю.
Пришёл и Абульфаз Эльчибей.
За ним уже охотились.
Его называли виновным.
Но виновны были не слова — виновны были танки.
Кровь в Баку уже пролилась.
Баррикады были раздавлены.
Машины — смяты.
Иногда — вместе с людьми внутри.
Я сказал тогда вслух то, что нельзя было не сказать:
— Танки — не городской вид транспорта
Позже, в Москве, я назвал это фашизмом.
И не откажусь от этих слов никогда.
Но в те дни главное было другое.
Молчали газеты.
Молчало телевидение.
А когда молчит правда — народ начинает задыхаться.
Я пришёл к журналистам и печатникам и сказал:
— Если вы сейчас не скажете правду, её скажут слухи.
А слухи убивают быстрее пуль.
Один старый печатник вышел вперёд и сказал мне слова, которые я запомнил навсегда:
— Когда танки шли по Баку, наши звонили в Москву.
И все вдруг “заболели”.
А ты — больной — приехал.
Ты наш брат.
На следующий день вышли газеты.
Потом заговорило телевидение.
Баку снова обрёл голос.
История была тяжёлой.
Были ошибки.
Были падения.
Была боль.
Но Азербайджан выстоял.
Я знаю одно:
Народ, который прошёл через кровь и не потерял достоинство,
не сломать.
И если у писателя есть миссия —
то это быть рядом,
когда на улицы выходят танки
и проверяется человеческая совесть.
Олжас Сулейменов — Қазақ.
Поэт. Мыслитель. Человек совести.
Один из самых смелых голосов Тюркского мира XX века.
Депутат Верховного Совета СССР, назвавший ввод танков в Баку фашизмом.
Человек, приехавший в город под огнём,
когда многие “внезапно заболели”.
Свидетель Чёрного января 1990 года.
Брат Азербайджанского Народа.
Голос Чести.
Брат по боли.
Поэт, который не молчал…
Leila Onlash
TEREF