В спорах о слове «хач» регулярно звучит одно и то же утверждение:
мол, это «исконно армянское слово», а все остальные якобы его заимствовали. Однако при внимательном рассмотрении эта версия не выдерживает ни лингвистической, ни исторической проверки.
1. Тюркская основа слова «хач»
В тюркских языках слово xaç / haç / хач изначально связано не с религией, а с формой и действием:
aç / haç — открывать, раздвигать, раскладывать;
haça — развилка, перекрёстие;
haçalanmaq — раздваиваться;
qayçı / xayçı / haçı — ножницы (две пересекающиеся части, X-форма).
Раскрытые ножницы — это крест в чисто геометрическом смысле.
То же самое — перекрёстные балки в строительстве, засовы, каркасы, опоры.
Сначала была форма (X), быт и механика. Религиозный символ — вторичен. Это нормальный путь развития слов во всех языках мира.
2. Ареал: решающий аргумент
Слово «хач» со значением крест / перекрёстие зафиксировано:
от Гагаузии и Балкан через Анатолию, Кавказ, Поволжье до Алтая, Сибири и Якутии. Речь идёт о пространстве около 11 миллионов км².
Невозможно серьёзно утверждать, что: десятки тюркоязычных народов,
расселённых на гигантской территории, заимствовали один базовый термин у одного малочисленного народа.
В лингвистике это называется ареальной абсурдностью гипотезы.
3. Что говорит армянская наука
Ключевой момент, который обычно замалчивается. Главный армянский этимолог XX века — Грачья Ачарян — в статье «խաչ»: не выводит слово из индоевропейских корней; не даёт параллелей (греч., лат., иранских); не объясняет внутреннюю форму слова;
прямо пишет: «ծագումը անհայտ է» — происхождение неизвестно.
Это означает простую вещь: слово зафиксировано в армянском языке,
но его происхождение не доказано как армянское. Следовательно, оно не может служить ни этническим, ни территориальным аргументом.
4. Логический вывод о времени и регионе
Если слово «хач» — тюркского происхождения, а в армянских текстах оно появляется в V веке,
то вывод очевиден и крайне неудобен:
тюркский языковой ареал существовал в регионе задолго до Маштоца, а отсутствие ранних письменных памятников объясняется устной традицией, а не «отсутствием народа».
Ранняя фиксация ≠ первичность.
Это базовый принцип исторической лингвистики.
5. О личности Маштоца
Личность Месропа Маштоца в армянской традиции сакрализирована, но за пределами этой традиции вызывает всё больше вопросов: отсутствие независимых подтверждений; поздняя и односторонняя фиксация источников;
явная идеологическая нагрузка образа.
Это не означает отрицание письменности, но означает необходимость критического взгляда, а не слепой веры.
6. Присвоение и трансформация смысла
Далее происходит самый опасный этап. Религиозный термин объявляется «исконно армянским»;
затем он подаётся как этнический маркер; через русский язык и пропаганду превращается в уничижительное обозначение народов Кавказа.
Это уже не лингвистика.
Это — идеология и манипуляция.
7. О «древних хачкарах»
Отдельный вопрос — так называемые «древние хачкары».
Фиксируются случаи, когда:
изделия изготавливаются в современных условиях;
искусственно «состариваются»;
устанавливаются на определённой территории; после чего «неожиданно обнаруживаются» и объявляются доказательством древнего присутствия.
По такой логике можно «доказать» что угодно и где угодно. История так не работает.
Финал
Нужно сказать честно:
все народы заимствуют слова друг у друга — и в этом нет ничего постыдного. Это естественный процесс языкового развития. Но проблема начинается там, где:
заимствование объявляют «исконным»; лексему превращают в этническое оружие; а миф подменяет науку.
Наука начинается там, где заканчиваются ярлыки. История — не вопрос веры. История — это проверка фактов.
Идея поста Руслана Курбанова. Ему огромное спасибо!
Фамил Джамал
TEREF