(Из книги Иосифа Райхельгауза «Мы попали в запендю»)
В «Современнике» шел спектакль «Баллада о невеселом кабачке» по пьесе Олби. На сцене находились главные персонажи, к рампе выходил Михаил Козаков и представлял их зрителям. Начинался его монолог словами «Я - Рассказчик», после чего шел еще длинный и серьезный текст.
Ближе всех к Козакову оказывался Олег Павлович Табаков, который всякий раз после первой реплики шепотом, чтобы не слышали зрители, говорил: «Такому рассказчику х*й за щеку!»
Козаков кололся, начинал хихикать, пытался подавить смех и потом долго нагонял на себя серьезность, чтобы закончить монолог.
И после каждого спектакля просил Табакова:
- Олег! Ну сколько можно! Умоляю, не раскалывай меня! Текст очень трудный, я не могу собраться...
Табаков обещал не раскалывать, но на следующем спектакле снова шептал: «Такому рассказчику х*й за щеку!»
В конце концов раздраженный Михаил Михайлович истребовал с Табакова честное благородное слово, что тот прекратит свои шуточки. Олег Павлович слово дал:
- Миша, обещаю, что после твоей реплики буду молчать как рыба! Клянусь, что не скажу ни слова!
Настал день спектакля. Открылся занавес. Заиграла музыка. Козаков вышел на авансцену....
- Я - Рассказчик, - начал он и сделал выжидательную паузу.
Табаков молчал. Это было так непривычно, что Михал Михалыч даже обернулся, чтобы взглянуть на партнера... и увидел, как Олег Павлович держит что-то за щекой!
Эффект был убойным - зрители долго ждали продолжения спектакля.
* *
* * *
Эту историю я услышал от многолетнего завлита «Современника» Елизаветы Исааковны Котовой.
В 1967 году к пятидесятилетию советской власти Олег Николаевич Ефремов поставил в театре трилогию «Декабристы», «Народовольцы», «Большевики». Авторами пьес были известные драматурги Михаил Шатров, Александр Свободин и Леонид Зорин. В это же время Ефремов
много работал с драматургом Михаилом Рощиным и ставил пьесу Александра Володина «Назначение».
Как раз в честь юбилейных торжеств Олега Николаевича вместе с группой актеров «Современника» пригласили на прием в Большой Кремлевский дворец. Ефремов отправился в Кремль. Естественно, перед тем как туда попасть, нужно было пройти через несколько кордонов охраны и везде предъявлять документы. На одном из постов стоял молоденький солдатик из Кремлевского полка, для которого увидеть живого Ефремова было огромным событием в жизни - Олег Николаевич был безумно популярен благодаря фильму «Три тополя на Плющихе».
Впереди Ефремова шла группа авторов. Охранник берет в руки паспорт Михаила Шатрова и читает фамилию «Маршак», что никак не совпадает с фамилией в списке приглашенных. После длительной проверки Шатров проходит.
Дальше солдатик берет паспорт Володина и читает: «Лившиц». Снова проверка. В некотором недоумении охранник пропускает Володина.
Следом идет Михаил Рощин. Уже совсем удивленный солдат читает в его документах: «Гибельман».
За Рощиным проходит Свободин. В его паспорте указана фамилия Либерте.
И когда наконец подходит Олег Николаевич Ефремов, солдатик дрожащей рукой берет его паспорт и, глядя не в документ, а в глаза Ефремову, говорит: «Олег Николаевич, ну Ефремов - это хотя бы не пиздоним?»
* *
* * *
Трагическая сцена у постели раненого эсеровской пулей Ленина в «Большевиках». Рядом с комнатой, где над телом вождя колдовали врачи, заседали члены ЦК - Свердлов, Луначарский, Цюрупа, Ногин, Бонч-Бруевич... Мимо большевиков, решающих вопрос о необходимости красного террора, сновали санитарки с бинтами, шприцами, склянками. Никого из соратников к Ленину не пускали. В покои к Ильичу прорывался Луначарский, которого играл Евгений Евстигнеев. Доктор едва успевал накинуть ему на плечи белый халат. Большевики ждали в напряженной тишине. Повисала долгая мхатовская пауза. Возвращаясь, народный комиссар просвещения читал в глазах товарищей немой вопрос: как там ОН?
И Евстигнеев скорбно произносил:
- Сам белый, а лоб желтый, восковой.
С непримиримыми лицами большевики принимали судьбоносное для страны решение о красном терроре.
На одном из спектаклей они услышали:
- Сам белый, а жоп... желтый... восковой...
Лиц не было видно. Кто спрятался в кулису, кто пытался выдать смех за рыдания, уткнувшись в плечо товарищу... Начало террора в этот вечер задержали на несколько минут. Зрители, как всегда, ничего не заметили.
Sapunov Online
TEREF