В конце 1950 годов в аптеках Германии появился препарат с именем "Талидомид". Разработала его компания Chemie Grünenthal и продавала под разными названиями, самое известное "Contergan".
Это был идеальный продукт для эпохи веры в таблетки. Он не содержал барбитураты, что для многих значило "безопасно", также не вызывал зависимости. Его назначали от тревоги, бессонницы, нервозности. Кто-то из пациентов заметил, что препарат к тому же прекрасно справляется с утренней тошнотой, поэтому его не только разрешили беременным, более того, его им рекомендовали.
В инструкциях указывали, что препарат "мягкий". В рекламе говорили, что он настолько безопасен, что его можно принимать хоть горстями. Были даже демонстрации на публику, где утверждалось, что передозировка невозможна.
В аптеке это выглядело как покупка аскорбинок. Никакого рецепта, до того просто.
- У вас есть что-нибудь, чтобы не тошнило?
- Возьмите это.
И женщины брали. Десятки тысяч женщин. И не только в Европе, но и в других странах.
Потом пошли первые тревожные сигналы.
Врачи-педиатры в разных местах планеты начали сталкиваться с одним и тем же - дети рождались с редчайшими аномалиями.
"Фокомелия", слово, которое раньше знали только из энциклопедий, стало звучать при упоминании реальных историй. Дети рождались с ручками как короткие ласты, с ножками, будто те не успели вырасти. Иногда вообще без конечностей. В норме (из-за генетического сбоя) такие случаи происходят в соотношении один на сотни тысяч, а тут один за другим.
Наш мозг хитро устроен: он до последнего ищет объяснение, которое не разрушает привычную картину мира. Ну, генетика, может, какая-то случайность, "так бывает". Связать это с таблеткой от тошноты выходило за рамки здравого смысла.
И всё же нашёлся человек, педиатр из Гамбурга, Видукинд Ленц. Он начал собирать истории, задавать вопросы, после чего начал сомневаться в "безопасных таблетках".
Параллельно в Австралии тот же вывод сделал Уильям Макбрайд. Картина начала складываться: одни и те же сроки беременности, одни и те же симптомы у матерей, и самое главное, один и тот же препарат.
Как это происходит (пишу, как сама поняла): первые недели беременности жизнь плода летит с бешеной скоростью. Руки и ноги ещё не руки и ноги, а такие маленькие зачатки, как почки на ветке. И чтобы из этих почек выросли нормальные конечности, им нужно две вещи - активное деление клеток и кровоснабжение - тончайшая сеть новых сосудов, которая только формируется. Вот здесь и вмешивается препарат. Талидомид блокирует процесс, который называется ангиогенез, то есть, рост новых сосудов. Проще говоря, он мешает организму "протянуть трубы" к растущим тканям. Можно представить это как стройку: рука - это проект, а клетки - рабочие, но тут внезапно перекрыли подвоз материалов и кислорода. Рабочие не двигаются и стройка замирает. Но то, что успело сформироваться до "перекрытия", остаётся.
Но это не единственный эффект. Талидомид ещё и вмешивается в работу генов, которые отвечают за план сборки тела, в том числе семейства Hox-гены (что-то вроде инструкции по сборке тела эмбриона). И вот если женщина приняла препарат примерно между 3 и 8 неделями беременности, когда формируются конечности, то развитие плода нарушалось. 2-3 таблеток было достаточно.
В ноябре 1961 года в Германии препарат начали отзывать. К тому времени он уже продавался более чем в 40 странах. Тогда и стал понятен масштаб. По разным оценкам, около 10 000 детей родились с тяжёлыми нарушениями, многие из них не выжили. А те, кто выжил, прожили жизнь, в которой каждое утро начинается с усилия просто надеть одежду.
В США большой трагедии не случилась, но не потому что люди там были умнее или осторожнее, а потому что одна женщина встала против системы. Фрэнсис Келси, врач и фармаколог, просто отказалась одобрить препарат, потому что ей не понравилось, что данных о безопасности недостаточно (как таких людей не хватает, если честно). Её уговаривали, на неё давили, ещё бы, фармацевтические компании теряли миллиарды. Ей писали письма страдающие пациенты, включая беременных женщин. Но Келси отвечала отказом, чем спасла бог знает сколько людей.
После этого случая фармацевтический мир изменился. Вводились жёсткие клинические испытания и многоступенчатые проверки. Отдельное внимание уделяли влиянию на беременность. Каждая таблетка проходит через годы проверок и сотни страниц отчётов. У этой осторожности есть цена, которую уже однажды заплатили.
Ася Залевская