Попалась мне тут картина художника Василия Смирнова, написанная в 1883 году. Рисовал он ее, будучи в молодом возрасте. Называется "Князь Михаил Черниговский перед ставкой Батыя". За неё автор, выпускник Академии художеств, получил золотую медаль, звание классного художника и возможность поехать за границу. Но, честно говоря, главное тут не регалии, а сама сцена: момент, когда человек остаётся один на один с выбором, за который платят жизнью.
В центре картины князь Михаил Всеволодович Черниговский. Стоит прямо, торжественно, хотя вокруг чужой военный лагерь и впереди шатёр хана Батыя. Лицо спокойное, собранное.
Рядом с ним три фигуры, и каждая проживает этот момент по-своему. За левым плечом застыл боярин Феодор - ближайший соратник и друг князя. С ним когда-то была дана клятва: даже под угрозой смерти не участвовать в языческих обрядах. Перед решающим шагом он тихо напоминает князю об этом обещании Христу. Справа на коленях родственник Борис Ростовский. Он умоляет князя согласиться на требования монголов, уверяя, что вынужденное действие не может считаться грехом, и даже предлагает взять на себя покаяние за него. Но князь на это не реагирует. Борис удерживает рядом и шестнадцатилетнего Ростислава, сына князя. Тот тоже на коленях, в состоянии отчаяния: он понимает, что отца не переубедить. Присутствие сына не случайно: в те времена князей часто сопровождали наследники как заложники, гарантия их лояльности. Но даже это не влияет на решение Михаила.
И тут меня начали терзать смутные сомнения.
По летописям, Михаил действительно отправился в Орду около 1244 года за ярлыком на княжение, чтобы попытаться смягчить положение своих земель. В Орде от него потребовали ритуального подчинения: пройти между огнями, совершить поклоны и признать власть хана. Он отказался, заявив, что христианин не участвует в подобных действиях. За этим последовала казнь вместе с Феодором.
Подождите-подождите. Историки давно отмечают, что монгольская власть в целом была религиозно терпимой и редко казнила за отказ участвовать в ритуалах. Отсюда вопрос: насколько буквальным был этот конфликт веры? Проход меж двух костров даже не столько обряд очищения от злых духов, сколько декларация отсутствия дурных намерений по отношению к хозяину юрты. Отказался, значит, замышляешь зло.
Старые летописи, вроде Ипатьевской, передают слова Батыя иначе: речь идёт скорее о признании власти и порядка Орды, а не о "поклонении богам". Предложение "Поклонися отец наших закону" стало звучать как "Поклонись богам наших предков." Именно последняя версия стала популярной в XIX веке. На неё и опирался Смирнов, поэтому в его картине всё выглядит как духовный подвиг.
Есть и ещё одна версия: незадолго до поездки в Орду Михаил мог быть причастен к убийству монгольских послов. А такие вещи в ордынской системе власти не прощались. Тогда отказ от ритуала мог быть не причиной казни, а просто финальной точкой уже решённой судьбы. Зачем лишние реверансы?
Как бы то ни было, итог известен: князь не пошёл на уступки и принял смерть вместе с ближайшим соратником. Позже его канонизировали, а память о нём закрепилась как о символе стойкости.
В итоге получается, что картина Смирнова показывает не столько "как было", сколько то, как одна эпоха захотела увидеть этот выбор.
Ася Залевская
TEREF