Вы удивлены? А между тем, именно так — между высоким слогом романса «Я помню чудное мгновенье» и холодной прозой жизни — прошла жизнь женщины, которую мы привыкли представлять в образе эфемерной музы, «гения чистой красоты». Анна Петровна Керн прожила 79 лет, и из них лишь несколько июльских дней 1825 года принадлежали солнечному свету пушкинской рифмы.
*
В 17 лет Анну Полторацкую, смешливую девушку с бархатными глазами, выдали замуж за 52-летнего генерала Ермолая Керна. Это был классический сговор: родовитая, но небогатая семья невесты получала протекцию и чин, а генерал — юное очаровательное создание в свой дом. В своих дневниках Анна с ужасом писала о муже: «Его невозможно любить, мне не дано даже утешения уважать его». Она называла этот брак «гарнизонной каторгой» и честно признавалась, что чахнет от тоски среди солдатских мундиров и парадов.
Именно в этом статусе — несчастной генеральши при постылом муже — она впервые и встретилась с Александром Пушкиным в Петербурге в 1819 году. Тогда будущий гений показался юной Анне лишь дерзким и невоспитанным юношей. Чтобы искра превратилась в пожар, потребовалось шесть лет разлуки и гнетущая тишина Михайловской ссылки.
*
Вторая встреча случилась в июне 1825 года в имении Тригорское, куда Анна приехала погостить к тетушке. Пушкин, томившийся в деревенской глуши, увидел ее — все еще прекрасную, но уже познавшую горечь жизни, — и был сражен наповал. Те несколько недель были наполнены прогулками при луне и ревностью поэта буквально к каждому кусту. А когда Анна уезжала в Ригу к мужу, Пушкин вложил в подаренный ей экземпляр «Евгения Онегина» сложенный вчетверо листок со стихами «К***».
Однако стоит снять романтический флер. Судьба «той самой Анны Керн» оказалась куда прозаичнее, чем сюжет элегии. Вернувшись к постылому генералу, она продолжала влачить существование «соломенной вдовы». И здесь начинается та часть ее биографии, о которой в школьных учебниках стыдливо умалчивают.
*
Анна Керн осмелилась на поступок, который в николаевской России приравнивался к социальному самоубийству. Она решилась на развод. Ей было уже за тридцать, когда она окончательно порвала с мужем-генералом.
В романе Льва Толстого Анна Каренина тоже ушла от нелюбимого сановного мужа. Свет «заметил» это и отвернулся от вчерашней любимицы. С Анной Петровной Керн вышло ровно то же самое. Высшее общество Петербурга, еще вчера рукоплескавшее ее красоте и остроумию в салоне Олениных, захлопнуло перед ней двери. Ей, женщине без статуса «генеральши», не было места ни в приличной гостиной, ни в официальной иерархии. Она стала изгоем — призраком с громким прошлым, но без настоящего. Её перестали «принимать». И если бы не дружба с Дельвигом и семьей Пушкина, Анна рисковала просто исчезнуть в безвестности.
*
И тут, наперекор ханжескому обществу, она совершает еще один дерзкий шаг. В 1841 году (через четыре года после гибели Пушкина) 41-летняя Анна Керн выходит замуж по любви. Ее избранник — Александр Марков-Виноградский, ее собственный троюродный брат, которому едва исполнилось 20 лет. Когда они познакомились, он был 16-летним воспитанником кадетского корпуса, и Анна Петровна, будучи взрослой женщиной, стала его первой и единственной любовью на всю жизнь.
Конечно, общество разразилось новым взрывом негодования. «В ее-то годы!», «Содержанка при мальчишке!» — шипели вчерашние поклонники. Брак считался мезальянсом. Муж был младше на двадцать лет, не имел ни состояния, ни чинов. Но именно этот юный, пылкий и нищий офицер подарил Анне то, чего не могли дать ни генеральские эполеты, ни даже гениальные стихи Пушкина, — человеческое счастье и преданность.
Идиллия, однако, была куплена страшной ценой — ценой полного обнищания. Александр Марков-Виноградский вышел в отставку, денег у семьи не было вовсе. Жили впроголодь, в убогих квартирках, переезжая из города в город в поисках дешевизны. Пушкинисты знают: именно тогда, в конце 1850-х годов, Анна Петровна Керн решилась на отчаянный шаг.
Она продала письма Александра Сергеевича Пушкина. Те самые страстные, остроумные, поэтические письма, адресованные ей. Оценили их скупо: по пять рублей за штуку. Часть писем купил библиограф Соболевский, часть ушла в другие руки. Анна Петровна плакала, расставаясь с ними, но в доме не было дров и хлеба. Единственное, что она не продала никогда (и с этим ушла в могилу), — томик «Евгения Онегина» с вложенным в него листком, где рукой Пушкина было выведено: «Я помню чудное мгновенье...».
Анна Петровна пережила Пушкина на 42 года. Она пережила нищету, забвение и даже своего молодого мужа, которого любила до последнего вздоха. В конце жизни, уже в Москве, седая и почти ослепшая, она диктовала дочери свои знаменитые «Воспоминания о Пушкине». В них нет ни грамма упрека или обиды. Есть лишь удивительная теплота к поэту, которого она, возможно, до конца так и не поняла, но навсегда осталась единственной женщиной, кому была подарена вечность в четырех строфах.
Так кем же она была эта женщина? Она сама ответила на этот вопрос однажды в письме: «Я родилась не для того, чтобы блистать в обществе, а для того, чтобы любить и страдать».
В этой фразе, пожалуй, и кроется вся судьба той, кого свет презрительно называл «падшей женщиной», а мы благодарно зовем Анной Керн...
Автор: Лариса Руди
TEREF