Тулгама − тактический приём, предусматривавший охват фланга (флангов) противника с выходом в тыл и нанесением массированного лучного удара по его построениям. Название приёма происходит от тюркского глагола «тулгамак», то есть «окружить», «обвернуть», «обратить», «кружить», «крутить». В отличие от других тактических приёмов номадов тулгама долгое время не становилась объектом специального научного исследования. Как правило, данный манёвр упоминался авторами общеисторических трудов, посвящённых народам Великой степи XV-XVI веков, но без детального анализа собственно его военно-тактических особенностей. В результате в современной научной литературе рассматриваемый тактический приём получил весьма разнообразные толкования, вплоть до самых экзотических. Это тем более удивительно, учитывая, что содержание и смысл этого манёвра были подробно описаны современниками событий.
Классическим описанием тулгама может считаться сообщение знаменитого потомка Тимура правителя Ферганы (а в дальнейшем основателя Империи Великих Моголов) Захир ад-Дина Бабура, который столкнулся с данным тактическим приёмом кочевников Дашт-и Кипчак в сражении у Ходжа Кардзана в 1501 году. Детальное описание манёвра позволяет реконструировать все основные этапы его выполнения: «Когда ряды сблизились, враги стали заходить краем правого фланга нам в тыл; тут я повернулся к ним фронтом и наш авангард, куда были записаны все наличные йигиты, видавшие битвы и рубившиеся мечом, оказались на правой руке; перед ним [авангардом] не осталось ни одного человека. Всё же мы отбили и оттеснили врагов, вышедших вперёд, и прижали их к центру... Правый фланг врага, потеснив наш левый фланг, зашёл нам в тыл. Так как наш авангард тоже остался на правой руке, то наш фронт оказался оголённым. Люди неприятеля напали на нас спереди и сзади и начали пускать стрелы... Мы несколько раз нападали на противника и с боем оттесняли его; наши передовые тоже ходили в наступление. Люди, которые зашли нам в тыл, также приблизились и начали пускать стрелы прямо в наше знамя [т.е. в сторону ставки командования]; они напали спереди и сзади и наши люди дрогнули. Великое искусство в бою узбеков эта самая „тулгама". Ни одного боя не бывает без тулгамы».
Таким образом, в начале выполнения манёвра войска кочевников, пользуясь преимуществом в скорости, обходили один из флангов армии противника, одновременно нанося мощный лучной удар по его построениям. Охват фланга вынуждал вражеских военачальников начать спешный разворот своих воинских подразделений лицом к атакующим, что приводило к нарушению боевых порядков, но не решало тактической задачи, так как кочевники продолжали осыпать перестраивающихся вражеских воинов стрелами как с фронта, так и с фланга и с тыла. В случае необходимости номады повторно обходили войска противника с фланга, что ещё более усиливало неразбериху в его рядах. Контратаки обороняющихся не приводили к желаемому результату, так как лёгкие степные лучники уходили из-под удара конницы противника, а затем снова возвращались на поле боя. При этом вражеские войска, вынужденные совершать непредусмотренные планом боя развороты и перестроения под ливнем стрел, неизбежно нарушали строй. В конечном счёте это приводило к смешению рядов и отступлению войск противника.
***
Главная роль при выполнении классического тулгама (как и в «хороводе») отводилась массированной лучной стрельбе. Ни о каком «таранном» ударе, упоминаемом некоторыми современными авторами, речи в источниках не идёт. Рукопашная схватка не исключалась при выполнении манёвра, но не являлась его обязательным элементом. Главное отличие «хоровода» от тулгама заключалось в том, что во втором случае приоритет отдавался манёвру, а обстрел противника вёлся не только с фронта, но и с фланга и с тыла. Однако нельзя исключать, что тулгама могла включать в себя (как составные части атаки) и «хороводы» конных лучников. Следует также подчеркнуть, что тулгама могла осуществляться как фланговыми отрядами, так и всей армией целиком.
Представляется возможным выделить три основных разновидности рассматриваемого тактического приёма: правофланговая, левофланговая и парная (двойная) тулгама. Наиболее типичной являлась правофланговая тулгама, при выполнении которой кочевники атаковали левое крыло противника своим правым флангом. Доминирование данной разновидности манёвра вполне объяснимо, так как в этом случае атакующие лучники могли беспрепятственно вести стрельбу по врагу из максимально удобного положения (влево-вперёд, влево, и влево-назад), что было бы затруднительно, если бы противник находился справа от атакующей конницы.
Лаконичное, но очень точное описание правофлангового крымско-татарского тулгама оставил М. Литвин (1550): «В битвах они [татары] храбрее московитян, хотя вооружение их хуже; в начале атаки они стараются всегда обойти левое крыло неприятеля для того, чтобы удобнее выпускать стрелы». Тем не менее, в некоторых случаях, чтобы манёвр был неожиданностью для противника, он осуществлялся левым крылом армии кочевников. Однако, в силу указанных выше причин, левофланговая тулгама при прочих равных условиях была менее эффективна, чем её правофланговый аналог. Так, например, во время ноябрьских боёв 1655 года крымские татары раз за разом повторяли левофланговую тулгаму, атакуя правый фланг московитов, однако, им так и не удалось добиться решения поставленной тактической задачи.
***
Технологически самой сложной была двойная (парная тулгама), при реализации которой фланговые отряды обходили армию противника с двух сторон, замыкая её в кольцо, после чего атаковали с разных направлений. В некоторых случаях кольцо окружения не замыкалось до конца или даже специально размыкалось, провоцируя блокированного противника к бегству по этому «спасительному» коридору. Как только враг ломал строй и устремлялся в открытый проход, кочевники нападали и истребляли его. Данный приём требовал высокого уровня координации фланговых отрядов, быстроты и точности исполнения манёвра.
Примером эффективной реализации парной тулгамы в крымскотатарском исполнении является второй этап Конотопской битвы, который Мухаммед-Гирей и Карач-бей разыграли в точном соответствии с монгольскими и ордынскими традициями XIII-XIV веков. Пока казаки и поляки связали войска московитов фронтальным боем на переправе у реки Куколка, татарские отряды переправились через реку у Сарановки и, совершив правофланговую тулгаму, атаковали московитов с фланга и тыла. В то же время другой татарско-казацкий отряд форсировал реку у Поповки и обошёл правый фланг противника. Парная тулгама в очередной раз продемонстрировала свою исключительную эффективность и, согласно рассказам участникам сражения, оказала решающее влияние на исход битвы.
***
Поляк Т. Корчевский: «Немалая часть войска, уже было переправилась через переправу, на которой находились лишь войска московские, а хан обошёл на другой переправе в тыл оным. Как скоро хан им в тыл прошёл, то тотчас конфузия стала между ними». Донские казаки Е. Попов и Е. Панов: «Татаровя де в то время, зашед с обе стороны, на государевых ратных людей ударили и государевых ратных людей смешали». «Авиз из табора»: «На правом крыле и на левом переправилась орда и охватила тыл этой переправы у московитов, которые её обороняли». Гетман И. Выговский: «Орда же, напав с тыла, так их смешала, что почти не осталось порядка, они стали убегать, а мы на их плечах гнали их полторы мили аж до Конотопа, устелив поля многими трупами; и малу кто из них убежал до таборов, как подтвердили нам взятые языки».
Весьма успешно двойная тулгама была применена крымскими военачальниками в битве с османской армией у Карасубазара в 1624 году. Пока запорожские казаки связали дистанционным боем турецких янычар в центре, татарская и ногайская конница обошла османов с флангов и начала засыпать их стрелами. Угроза окружения стала одной из причин бегства с поля боя сначала османской кавалерии, а затем и пехоты, значительная часть которой была истреблена татарами в ходе преследования. Сталкиваясь на полях сражений с московскими, казацкими и польскими таборами, ордынцы попытались приспособить для борьбы с ними тулгаму. Для этой цели татарская конница рысью или галопом раз за разом огибала вражеский вагенбург, засыпая его простыми и зажигательными стрелами. При этом использовалась как настильная, так и навесная стрельба, которая позволяла поражать воинов и лошадей противника, находящихся внутри полевых укреплений: «Несметное войско неслышно пошло на лагерь, и когда до лагеря осталось расстояние, равное пушечному выстрелу, все воины ислама протянули руки к колчанам и на тетиву каждого лука положили по две-три тяжёлые стрелы и к наконечнику каждой стрелы привязали по одному-два куска серы, а серу подожгли».
Наряду с тактической, крымско-татарскими полководцами применялась и оперативная парная тулгама. При бое через Оку в 1572 году Девлет-Гирей связал главные силы московитов артиллерийской дуэлью, в то время как ширинцы Дивей-мурзы и ногаи Тягриберди-мурзы переправились слева и справа от развернувшегося сражения, что вынудило вражеские войска в конечном счёте начать отступление. Вопрос о проявлении тулгама в военном искусстве номадов остаётся открытым. Можно предполагать, что его история уходит корнями в периоды поздней Древности и раннего Средневековья. Однако первые подробные и достоверные сведения о применении тулгама степными военачальниками относятся к периоду Великих монгольских завоеваний XIII века.
***
Подобрать средство против тулгама в рамках традиционной средневековой тактики было сложно. Опираясь на превосходство в плане мобильности и дистанционного боя, номады могли раз за разом безнаказанно повторять манёвр, ускользая из-под контрударов противника и обрушивая на него ливень стрел. Противостоять тулгама в военно-исторических реалиях XIV-XVI веков можно было лишь при эффективном использовании многочисленных фланговых охранений («канбулов») в комбинации с автономными резервными корпусами (Кондурчинское сражение 1391 года, битва на Тереке в 1395 году), а также задействуя значительные по численности засадные группы. Иные способы противодействия лёгкой лучной коннице кочевников (фронтальные атаки, фланговые прорывы, разворот фронта и др.), как правило, не приводили к желаемому результату (битвы на Ворскле в 1399 году, у Ходжа Кардзана в 1501 году и др.). Эффективное применение тулгама в ходе кампаний начала XVI века стало одним из ключевых военных факторов, позволивших «кочевым узбекам» одержать победы над тимуридскими армиями и установить свой контроль над Мавераннахром. По выражению З. Бабура, имевшего значительный опыт боёв с кочевниками Дашт-и Кипчак конца XV – начала XVI веков, именно тулгама лежала в основе тактического искусства тюркских номадов региона: «Великое искусство в бою узбеков эта самая „тулгама". Ни одного боя не бывает без тулгамы».
На другом конце Дашт-и Кипчак идентичный тактический приём с успехом использовали крымские татары. При этом местные степные полководцы весьма умело комбинировали данный манёвр с другими базовыми тактическими приёмами кочевников. Наиболее эффективным было сочетание тулгама с притворным бегством и засадами (см. продолжение). Эвлией Челеби описан пример применения тулгама для отсечения передового отряда кавалерии противника, рискнувшего преследовать татар, ударившихся в притворное бегство: «И пока неверные наступали на нас, татары постепенно обходили их и дошли до того места, где презренные неверные два часа тому назад вышли в степь из табора со своим походным лагерем... Сначала многие тысячи хорошо вооружённых их [московитских] всадников пустили было коней на войска хана, но татары стали надвигаться на них, подобно волнам Индийского океана и ударили руками по колчанам. Раздались крики „Аллах! Аллах!" и звон колчанов. И два войска сошлись друг с другом». Другим ярким примером является первый этап Конотопской битвы 28 июня 1659 года. В самом начале сражения передовой татарский отряд привлёк элитные подразделения московской кавалерии под удар главных татарских сил, скрывавшихся в засаде. В результате правофланговой тулгама ордынцы вышли во фланг и в тыл русской коннице. Главные силы хана и отряд Адиль-Гирея замкнули кольцо окружения, в результате чего отряд С.Р. Пожарского был наголову разгромлен.
***
Резюмируя приведённые сведения, можно сделать вывод, что главными причинами высокой эффективности крымско-татарского тактического приёма тулгама в военных реалиях ХVI-XVII веков были:
1. Стремительный (часто скрытый) манёвр по охвату фланга (флангов) противника с заходом в тыл вражеским войскам.
2. Преимущество в скорости (за счёт многочисленного и качественного конского парка), позволявшее совершать манёвр исключительно быстро, делая его внезапным для военачальников противника.
3. Массированное использование мощных сложносоставных луков в конном строю, которые в целом превосходили пистолеты и (в меньшей степени) карабины русских и польских кавалеристов середины XVII века по дальности, точности, а также скорости стрельбы. Противостоять тулгама в подобных условиях было крайне сложно. Тем не менее, полководцы оседло-земледельческих народов постепенно сумели подобрать нужный «ключ». Главным способом борьбы с татарским и ногайским тулгама стали полевые укрепления и, в первую очередь, всё тот же укреплённый табор, за стенами которого могли укрываться как кавалерийские, так и пехотные подразделения, вооружённые огнестрельным оружием.
Другим способом борьбы с тулгама стали попытки подготовить конницу, способную на равных сражаться с кочевниками в маневренном степном сражении. Однако долгое время такие попытки заканчивались неудачей. Вести динамичный конный бой на средней дистанции, уступая татарам в искусстве лучной стрельбы, было рискованно. Среди воинов русской конницы «сотенной службы», польских и литовских «казачьих» («пансырных») хоругвей находились лучники, способные на равных сражаться с кочевниками в дистанционном бою. Преимуществом русских и польских конных стрелков было надёжное защитное вооружение. Однако в больших сражениях на одного хорошего московского или польского лучника приходилось по несколько татарских, что сразу же выравнивало шансы противников, а то и давало фору степнякам. Спешившись и применив огнестрельное оружие, казаки и драгуны могли отогнать татар, но ни настичь, ни, тем более, уничтожить татарский отряд, постоянно сходя с коней, было попросту невозможно.
***
В результате в очередной раз сработало правило: «Против лома нет приёма, если нет другого лома». Таким «ломом» в руках Москвы стали калмыки. Стремительные атаки ойратских копейщиков существенным образом сократили возможности классического тулгама. Вступление калмыков в русско-польскую войну на «Причерноморском» и «Украинском» театрах боевых действий существенным образом изменило ход степного противостояния и сыграло важную роль в успехах московитских войск в военных кампаниях 1661-1665 годов. По мере того как донские, яицкие и запорожские казаки перенимали калмыцкий опыт (конный копейный бой, разряженный строй, лава и др.), их эффективность в кавалерийских сражениях с татарами неуклонно возрастала.
В середине − второй половине XVII века традиционная тулгама стала стремительно изменяться. Под ойратским влиянием лучной удар в ходе фланговой атаки стал всё чаще дополняться «копийным напуском», роль которого в рамках реализации манёвра становилась всё более заметной и эффективной. В таком модернизированном виде тулгама сохранилась в военной практике крымских татар вплоть до середины XVIII века. Что же касается украинских казаков, то они, заменив луки и стрелы на пистолеты и карабины, продолжали развивать и совершенствовать данный тактический приём вплоть до XIX века включительно.
Автор: Л.А. Бобров
Оригинал текста https://cyberleninka.ru/.../takticheskoe-iskusstvo...