Бабур говорил и писал на тюрки, или на «староузбекском», или «староуйгурском», или на «чагатайском» - предке современных литературных узбекского и уйгурских языков, которые внедряли уйгурские битикчи Чингизхана и его потомков в противовес персидскому. Уйгурский и узбекский языке в XVI веке еще не отделились друг от друга, а Алишер Навои считается классиком, как узбекского, так и уйгурского литературного языка.
Мухаммад Шайбани, противник Бабура, свои стихотворения тоже оставил на «йокающем» тюркском диалекте, то есть на том же «староузбекском» языке.
Тогда возникает вопрос, что за язык был «могольский» на котором говорили в Ташкенте в XVI веке, фактическая власть в Моголистане принадлежала дулатским эмирам? Вариантов не много: уйгурский не подходит, так как он тогда еще не отделился от языка Бабура.
Имеется только один ответ: это был «кыпчакский» диалект тюркского языка, предок современных казахского, каракалпакского, кыргызского и ногайского языков.
Еще добавил свидетельство Бабура, что хазарейцы в Афганистане были тюрками, а некоторые группы говорили на могольском языке.
ЗАХИР АД-ДИН МУХАММЕД БАБУР
«БАБУР-НАМЕ», XVI век
«…По получении этого известия Хан тотчас же повел из Ташкента войско. Между Бишкентом и Самсираком правое и левое крыло выстроили в ряды и произвели смотр войску. По могольскому обычаю распустили знамена. Хан сошел с коня. Перед Ханом воткнули в землю девять знамен. Один могол привязал к кости из передней ноги быка длинную белую холстину и держал ее в руке; еще три длинных холстины привязали к трем знаменам ниже кутаса и пропустили их концы под древки знамен. На конец одной холстины наступил ногой Хан, на конец холстины, привязанной к другому знамени, наступил я, а на конец третьей холстины — Султан Мухаммед Ханике. Тот могол, взяв в руки бычью кость с привязанной к ней холстиной, что-то сказал по-могольски, смотря на знамя, потом сделал знак. Хан и все те, кто стоял подле него, принялись кропить кумысом в сторону знамени. Все разом задули в трубы и ударили в барабаны, воины, стоявшие в рядах, как один, испустили боевой клич. Все это проделали три раза, а потом сели на коней и с криками обскакали вокруг лагеря.
Среди моголов установления Чингиз хана до сих пор таковы, как их учредил Чингиз хан. [Бойцы] правого крыла стоят на правом крыле, левого крыла — на левом крыле, середины — в середине; все из рода в род стоят на местах, указанных в ярлыке [Чингиза]…
…Наутро мой дядя, Младший хан, пожаловал мне платье могольского образца, кушак и оседланного коня из своей личной конюшни, а также, могольскую шапку, вышитую кручеными нитками, халат из китайского атласа, расшитый блестками, и китайский пояс со старинного образца мешочком для кремня. Мешочек повесили с левой стороны [пояса] и еще повесили три-четыре безделушки, которые вешают женщины на воротник, вроде коробочки для амбры и сумки. С правой стороны тоже повесили три-четыре такие вещички.
С этой стоянки все направились к Ташкенту. Старший хан, мой дядя, тоже выехал навстречу и проехал три-четыре йигача пути из Ташкента. В одном месте разбили шатры, и Старший хан сел там. Младший хан подъезжал к шатрам спереди. Приблизившись, он объехал Хана слева и сзади и спешился перед ним; дойдя до места поклона, Младший хан девять раз преклонил колени и поздоровался.
Старший хан, когда Младший хан приблизился, тоже встал: они поздоровались и долго стояли, обнявшись. Отступая назад, Младший хан снова девятикратно преклонил колени; поднося подарки, он опять много кланялся. Затем он подошел к Старшему хану, и оба сели.
Люди Младшего хана были все наряжены по-могольски: в могольских шапках и халатах из китайского шелка, расшитого золотыми блестками. У них были могольские колчаны, седла из зеленой шагрени и могольские кони. Все это было подстать их необычайному наряду.
Младший хан привел с собой не очень много людей; их было, пожалуй, побольше тысячи и меньше двух тысяч. Младший хан, мой дядя, был чудной человек, крепко разивший клинком, самовластный и смелый. Из оружия он больше всего полагался на саблю и говаривал: «Шестопер, палица, кистень, секира, топор раз ударив, поражают в одно место, а сабля, как ударит — рассечет с головы до ног». Он никогда не расставался со своим острым клинком; клинок либо висел у него на поясе, либо находился в руке. Выросши на далекой окраине, [Младший] хан был несколько неотесан и грубоват в речах.
В упомянутом выше могольском наряде я пришел вместе с моим дядей, Младшим ханом, [к Старшему хану]. Ходжа Абу-л-Макарим находился у моего дяди, Старшего хана. Он не узнал меня и спросил: «Они какой султан будут?» Когда я заговорил, он узнал меня…».
«…С тех пор как мы вернулись в Кабул, туркмены хазаре творили всевозможные безобразия и грабили на дорогах. Задумав совершить на них набег, мы перешли в здание, построенное Улуг бек мирзой и называемое Бустан-Сарай. Оттуда мы выступили в месяце ша'бане, собираясь в набег на туркмен хазаре. У входа в долину Дара-и Хуш возле Джангалика мы напали на хазарейцев и ограбили небольшой отряд. Неподалеку от Дара-и Хуш, в одной пещере, укрылось несколько хазарейцев. Шейх Дервиш Кукельташ, который во времена казачества большей частью был со мной (он занимал должность курбеги и с силой натягивал лук и хорошо метал стрелы), беспечно подошел ко входу в пещеру. Один из бывших там хазарейцев выстрелил ему в самый сосок. В тот же день он умер.
Большинство туркмен-хазарейцев зимовало в Дара-и Хуш…
… В горах Газни живут племена Хазара и Никудери; среди хазарейцев и никудерийцев некоторые говорят на могольском языке…»
Рисунок: Могольские воины Султан-Ахмад-хана I на соколиной охоте. Миниатюра из «Шейбани-наме» Мухаммед Салиха, XVI век.
Nurlan Saltaev
TEREF