Автор: Аян Аден
Период от начала н.э. до середины второго тысячелетия стал эпохой масштабных миграций тюркских и монгольских народов, охвативших большую часть Евразии. Племена преодолевали огромные расстояния, вступали в контакты друг с другом и с местным населением. Эти процессы имели долгосрочные последствия, одним из которых стало широкое распространение тюркских языков к западу от Средней Азии и Алтая. Расширение ареала тюркских языков – результат сложного взаимодействия тюркоязычных переселенцев с этнически разнородным местным населением. При анализе этногенеза важную роль играют как субстратные (следы местных в пришельцах), так и суперстратные элементы (следы пришельцев в местных).
XV-XVI века стали заключительным этапом тюркских миграций. Ранее подвижные племенные объединения постепенно стабилизировались: кочевники перемещались на меньшие расстояния, что способствовало социально-экономическим изменениям и формированию феодальных государств. В это время возникли Казахское, Казанское, Ногайское, Сибирское, Крымское и другие ханства Восточной Европы и Средней Азии. На территории Руси появились вассальные владения тюркоязычных народов, такие как Касимовское ханство и небольшая Еголдаева тьма, платившая дань Литве. Эти образования сменили распавшиеся монгольские государства – Золотую и Белую Орду и Чагатайский улус. Их население в значительной степени было потомками племён Дешт-и Кыпчака.
***
В XV-XVI веках взаимодействие этнических, территориальных, географических и политических факторов завершилось консолидацией многих тюркоязычных групп, которые имели разнородное происхождение. Тюркские народы, до недавнего времени сохранявшие этническую общность в этом регионе, условно делятся на четыре территориальные группы: (1) гагаузы и караимы в западных районах тюркской миграции; (2) ногайцы, кумыки и карачаевцы-балкарцы на Северном Кавказе; (3) татары (казанские, касимовские, западносибирские, мишари), башкиры и чуваши в Поволжье и Предуралье; (4) казахи, узбеки, каракалпаки, туркмены и кыргызы в Центральной Азии. Происхождение этих народов реконструируется с опорой на данные языкознания, антропологии и этнографии, сопоставляемые с результатами археологии и общей истории.
Однако лингвистические, антропологические и культурные признаки нередко расходятся. Причиной служат сложные процессы этногенеза, а также разные сочетания субстратных и суперстратных компонентов. Это приводило к различиям в языке, антропологическом типе и культуре даже внутри одного этнического коллектива – например, между казанскими татарами и мишари. Тем не менее возможность фиксировать такие различия говорит о развитии научных методов, а достоверность выводов об этногенезе возрастает по мере совершенствования дисциплин и сближения их исследовательских подходов.
Наиболее системные результаты сегодня даёт языкознание. Существующие классификации тюркских языков основаны на сравнении фонетических, грамматических и лексических различий и отражают процессы исторического сближения и расхождения тюркских народов. В этнологическом плане эти классификации охватывают весь спектр языковых характеристик исследуемых групп. Для дальнейшей реконструкции этногенеза требуется совершенствование антропологических и этнографических методов. В этом контексте становятся возможны новые историко-этнографические интерпретации тюркских названий народов и племён. Тюркские родовые и племенные этнонимы используются в теории этногенеза уже около века. Исследования Н.А. Аристова стали классическими, а в последние десятилетия интерес к этнонимии тюркских народов значительно вырос.
***
В исторической интерпретации этнонимов сформировались два основных подхода: лингвистический и этнографический. Оба направления дали важные результаты, однако потенциал этнонимного материала значительно шире. Продуктивность исследований могла бы быть выше при лучшей согласованности историко-этнографического и историко-лингвистического анализа. Кроме того, по многим тюркским народам отсутствуют достаточные корпусные данные, а методы сбора и классификации этнонимов всё ещё не стандартизированы. Однако опыт этнографического изучения башкир показывает, что эти трудности преодолимы. Исследование было направлено на всестороннюю реконструкцию этногенеза башкир и включало: (1) детальный анализ этнической структуры и происхождения различных компонентов; (2) прослеживание происхождения этнонимов и их эволюции в разных языковых средах; (3) определение времени и исторических условий появления этнонимов и их носителей в составе этноса.
К настоящему времени накоплены значительные массивы этнонимного материала. Наиболее полно изучены родовые и племенные названия кыргызов (около 2000), каракалпаков (более 350), а также казахов и узбеков. В сводных публикациях по башкирам приводится около 2200 этнонимов.
Объём и разнообразие этих материалов позволяют проводить как исторический, так и стратиграфический анализ, выявляя различные этнонимные слои и группы их носителей. Установление последовательности и хронологии их включения в этническую эволюцию делает возможным реконструирование истории этнического состава изучаемого народа. Эти исследования, позволяющие приблизительно датировать этнонимы, существенно повышают их историческую значимость как источников этногенетической информации. Все эти положения могут быть продемонстрированы на материале родовых и племенных этнонимов башкир. Башкирские родовые и племенные этнонимы можно распределить на семь историко-стратиграфических слоёв. Названия слоёв условны и отражают лишь наиболее заметные этнические компоненты, хотя сами эти образования были смешанными.
***
1. Финно-угорский-самодийский слой. Включает три группы названий: (1) связанные с древними самодийскими этнонимами (syzgy, sysky, kelser, kul-il-mets, shad); (2) с древними угорскими или тюрко-угорскими именами (terhek, setspen, epei, bekatin); (3) с локальными восточно-финскими именами (ynanysh, veresh и др.). Группировка опирается на историко-этнографические данные (включая этногенетические легенды) и лингвистические параллели между башкирами, самодийцами, уграми и восточными финнами.
Примеры: sysky (самодийский) – syski (башкирский) – «лодка»; kul (башкирский) – kule (самодийский) – «ворон»; ter-hep (башкирский) – tari (манс.) – daru (венгерский) – «журавль». Лингвистическая реконструкция самодийских и угорских элементов остаётся сложной, но археологические данные подтверждают интенсивные угорско-самодийские миграции в Волго-Уралье в III-VII веках, что согласуется с аналогиями в материальной культуре башкир и народов Сибири, Алтая и Волго-Камья.
2. Булгаро-мадьярский слой (VIII-X века). Включает этнонимы: yurmaty, yurmi, yenei, geinetarkhan, kese, suler, tanyp, yomran, negmen, yulaman, imes, misher. Семь названий имеют ближайшие соответствия в древних мадьярских этнонимах: yurmaty/Gyarmat, yenei/Jeno, geine/tarkhan/Taryan, kese/Keszi, yulaman/Gjula, misher/Megyer, negmen/Nyek. Первые пять имеют тюркскую основу, но несут булгарские черты; negmen и misher трактуются как угорские. Названия yurmi и suler сопоставимы с этнонимами великоболгар и волжских булгар. Tarkhan и imes также относятся к булгарскому периоду и имеют параллели в чувашских этнонимах.
***
3. Древнебашкирский слой (IX-X века). Представлен этнонимами: usergen, meiten, boerien, tamian, tungeuer, bailar, un, bishul, uran, surash, yagalbai и др. Все они восходят к восточным источникам: этнонимам средневековых тюрков (печенегов, уйгуров), а также родовым объединениям узбеков, каракалпаков, казахов, кыргызов, алтайцев, тувинцев и монголов. Некоторые племена – (burdjan/bordjan), userge, tungeuer – ещё до переселения в Поволжье и на Урал были объединены под именем bashkort (badjgard, bashgard, bashkard).
4. Огузо-кипчакский слой (X-XII века). Включает этнонимы: ei, tymakly, hart, komly, kyzylbash, etimgen, koesock, ishte и др. Имеют параллели главным образом в туркменских этнонимах, реже – в узбекских и кыргызских. Их происхождение связано с огузской этнической средой VIII-X веков на Средней Сырдарье.
5. Кипчакский слой (XIII–XIV вв.). Делится на четыре группы: (1) собственно Kipchak - kypsak, kauly, gere, hary, koshsy, iylan, biauly и др.; (2) Katai – katai, haliot, balyksy, naiman, maskara и др.; (3) Tabyn – tabyn, dyuan, kyuakan, syrzy, bezrek, taz, uishin, soeioendek, kuu-kshi, teleu, baryn и др.; (4) Min - mets, kyrk, kyrk-uzek, subi-merket и др. Все эти этнонимы имеют восточное средневековое происхождение и относятся к тюркской или монгольской традиции. Большинство из них имеет многочисленные параллели у казахов, каракалпаков, узбеков, кыргызов, туркменов, алтайцев, хакасов, тувинцев, крымских татар и монголов.
***
6. Ногайский слой (XV-XVI века). Включает названия: nugai-yurmaty, nugai-kypsak, nugai-boerien, nygaizar и kyzyl-nugai. Широко распространён в южных и юго-восточных районах Башкирии.
7. Поволжско-среднеазиатский слой (XVI-XVIII века). Состоит преимущественно из названий малых родовых подразделений: kazakh, kalmak, karakalpak, uzbek, toerockmen, tatar, tipter, misher, sirmesh, synash, mykshy, ar, kazanlar. Отражает уже сложившиеся формы этнического взаимодействия Волго-Уралья и Средней Азии: с одной стороны, длительную сохранность ранних контактов; с другой – проникновение новых групп соседних народов в башкирскую среду.
***
Исследование исторической стратификации родовых и племенных этнонимов, а также их лингвистического анализа позволяет выявлять новые аспекты этногенеза. Такой подход существенно расширяет возможности изучения этнической истории отдельных народов. Историко-стратиграфическая структура башкирских этнонимов даёт основания для следующих выводов:
1. Хронология этнонимных слоев согласуется с общей историей региона. Последовательность слоёв соответствует установленной картине исторических процессов в Волго-Уралье.
2. Субстрат башкирского этногенеза содержит заметные самодийские и угорские компоненты. Они связаны с древними миграциями из Сибири. Неожиданным остаётся слабое проявление локального финского слоя, хотя отдельные его черты всё же есть.
3. Этнонимия подтверждает наличие булгаро-мадьярского компонента. Ранние этапы формирования башкир включали влияние как болгарских, так и мадьярских групп. При этом данные не подтверждают распространённую идею о том, что волжские булгары были предками исключительно одного тюркского народа Поволжья – татар или чувашей.
4. Тюркские миграции были решающим фактором этногенеза. Два ключевых этапа – переселение древних башкир в VIII-IX веках и кипчакская миграция XIII-XIV веков. Формирующее влияние на язык и культуру в наибольшей степени связано именно с кипчакским периодом, хотя окончательное становление народа произошло позже.
5. Булгарский и особенно кипчакский элементы определили место башкирского языка в тюркской классификации.
***
Согласно Баскакову (1962), башкирский язык относится к кипчакско-булгарской подгруппе кипчакской ветви. Учёный считал, что язык формировался в период среднетюркского развития – с X по XVI века. Сравнение родовых и племенных этнонимов показывает, что больше всего общих названий наблюдается у башкир, узбеков, каракалпаков, казахов и кыргызов. Всего выявлено около ста совпадающих этнонимов. Из них около 30 башкирско-узбекских (kipchak, kangly, kushchi, ktai, sarysh, balgaly, uishun, badragly, ming, taz, bailor, bishu и др.); более 20 башкирско-казахских (tabyn, telyau, tama, yagalbai, kereit, maskar, zheti-uru, kypchak, naiman, dulat, usun, tastar и др.); 15 башкирско-каракалпакских (muiten, bishul, istek, kypchak, ktai, uishun, kyrk и др.); около 25 параллелей с туркменами, несмотря на территориальную удалённость (aiy, dagly, kumly, kyzylbash, itemen, kushchi, balyksy, kyrkuili и др.).
Также выявлены совпадения с кыргызами (18), ногайцами (10), османскими турками (1), азербайджанцами (1), алтайцами (😎, хакасами (3), тувинцами (2).Преобладание этнонимов кипчакского периода среди параллелей башкир, узбеков, каракалпаков и казахов указывает на общий позднесредневековый этнический суперстрат этих народов. Параллели башкир с туркменами, алтайцами, хакасами и тувинцами также частично относятся к кипчакской эпохе, но чаще восходят к более древним пластам – до X века.
Сравнительный анализ этнонимов показывает нестыковку между этнонимными группами и лингвистическими классификациями. Например, этнонимы башкир ближе всего к группам народов, чьи языки относят к карлукской группе (узбеки) и к кипчакско-ногайской подгруппе (казахи, каракалпаки). Это говорит о том, что глубинные этнические слои могли играть разную роль, даже если поздние влияния были одинаковыми. Сравнение тюркских этнонимов с названиями родов и племён нетюркских народов помогает выявлять внешние этнические и культурные связи на разных этапах этнической истории. Так, башкирско-самодийские и башкирско-угорские параллели относятся к раннему этапу этногенеза башкир, а более значимые башкирско-монгольские параллели сформировались позже.
Nomads of the Great steppe
TEREF