В горных районах северной Японии до сих пор стоят храмы, где за стеклом сидят фигуры, похожие на статуи.
Они не лежат.
Они не похожи на мёртвых.
Они сидят — в позе медитации, с высохшей кожей, натянутой на кости, и выражением лица, в котором нет ужаса.
Это не произведения искусства.
Это не легенды.
Это — сокушинбуцу: люди, которые при жизни превратили собственное тело в реликвию.
Путь, растянутый на годы
Практика сокушинбуцу существовала в Японии приблизительно с XI по XIX век и была связана с эзотерическими школами буддизма, прежде всего направлением Сингон. Это не был культ и не было массовым движением — речь идёт о единичных монахах, решавшихся на путь, который почти всегда заканчивался смертью.
Подготовка длилась много лет.
Сначала монах полностью отказывался от злаков, риса и любой пищи, богатой жирами. Его рацион постепенно сокращался до орехов, ягод, корней. Затем — до коры, хвои и дикорастущих растений. Всё это сопровождалось постоянной физической нагрузкой и медитацией.
Цель была сугубо практической:
лишить тело жиров, которые разлагаются первыми.
Когда тело становится непригодным для разложения
На последнем этапе некоторые монахи принимали отвары из лакового дерева уруши. Это растение ядовито: оно вызывало сильное обезвоживание, рвоту и отравление организма. Но вместе с тем делало тело токсичным для бактерий и насекомых.
Это был не ритуал смерти ради смерти.
Это была попытка изменить биологию собственного тела.
Фактически — преднамеренная мумификация при жизни, достигнутая не бальзамированием, а медленным изменением обмена веществ.
Камера тишины
Когда монах считал себя готовым, он уходил в каменную гробницу — небольшую камеру, где мог только сидеть. Его помещали туда в позе лотоса. В стене оставляли тонкую бамбуковую трубку для воздуха.
Каждый день он звонил в колокольчик, давая знать, что ещё жив.
Когда звон прекращался, трубку убирали, вход замуровывали.
Дальше — ожидание.
Тысяча дней молчания
Примерно через три года гробницу вскрывали.
Если тело сохранялось — без признаков гниения, без запаха, без распада — монаха признавали сокушинбуцу. Его очищали, одевали и переносили в храм.
Если же разложение всё-таки произошло, тело перезахоранивали. Такой исход не считался позором: монах считался достойным, но не достигшим крайней формы аскезы.
Сегодня известно около двух десятков подтверждённых сокушинбуцу. Большинство из них находятся в северной Японии, в регионах с холодным и сухим климатом, который также способствовал сохранности тел.
Почему они шли на это
С точки зрения современной медицины — это добровольная смерть от истощения.
С точки зрения самих монахов — нет.
В буддийской философии этого направления считалось, что просветление возможно в этом теле, без ожидания перерождения. Сокушинбуцу воспринимался как крайняя форма самоотречения, попытка выйти за пределы страдания, плоти и времени.
Они не стремились умереть.
Они стремились перестать быть телом.
Конец практики
В XIX веке, в эпоху модернизации Японии, практика была официально запрещена как форма самоубийства. Новое государство больше не допускало подобных путей.
Но тела остались.
И сегодня они сидят в храмах — не как ужастик и не как аттракцион, а как напоминание о том, до какой границы может дойти человек, если считает смысл важнее жизни.
Холодок по спине
Самое пугающее в сокушинбуцу — не смерть.
Самое пугающее — спокойствие, с которым люди шли к ней годами.
Без истерики.
Без фанатизма.
Без надежды на чудо.
Только дисциплина, вера и тишина.
Иногда история человечества страшнее любого вымысла.
Потому что она — настоящая.
Почему я этого не знал?
TEREF