Токтогон Алтыбасарову в родных краях называют «женщиной-легендой». Она была известна тем, что во время Великой Отечественной войны заботилась о детях, эвакуированных из Ленинграда.
Токтогон родилась в 1924 году в Иссык-Кульской области в Киргизии. Начало войны встретила в 16 лет, тогда же её назначили председателем сельского совета в селе Курменты. В 1941 году практически все мужчины из села ушли на фронт. А Токтогон – грамотная. Вот и поставили на сельсовет. При этом на юный возраст скидок не делали. А также, как и со взрослых мужиков требовали выполнения жёстких планов по сдаче государству мяса, хлеба, овощей…
27 августа 1942 года – новая забота. Тогда в киргизские сёла и небольшие городки Чон-Сары-Ой, Чолпон-Ата, Пржевальск, Темировка, Рыбачье и другие стали привозить чудом спасённых из блокадного Ленинграда детишек. Пришёл транспорт с маленькими ленинградцами и в Курменты… Причём, не десять, не двадцать, а сто пятьдесят детей от полутора до 12 лет. Когда Токтогон Алтыбасарова увидела их – заплакала. До того они были худые, измождённые.
«Детей привезли голодными, в рваной одежде или неодетыми», — со слезами на глазах вспоминала Токтогон, — «Некоторым было по два, по три с половиной года. Они не знали, где остались родители».
Опухшие от голода, они не по-детски серьёзно смотрели на встретившую их «тётю», которую потом всю жизнь будут называть «мамой Тоней». Но это будет много позже. А пока… Многие из них так ослабли, что не могли самостоятельно ходить.
Но слезами горю не поможешь (есть в киргизском языке такая поговорка). Под пристанище ребятишкам определили пустующее здание, которое до войны готовили под общежитие школы фабрично-заводского обучения. Селяне набили мешки сухим сеном – вот тебе матрацы. Пропитание? Токтогон Алтыбасарова пошла по односельчанам, рассказывала им об ужасе, который довелось пережить маленьким ленинградцам. Например, про девятилетнюю Катю Иванову, которую в марте 1942 года вместе с такими же несчастными детьми посадили в грузовик и по льду Ладожского озера повезли из города. Как шедшая впереди машина вдруг ушла под лёд, и в полынье держались ещё некоторое время детские шапочки… Или рассказывала про четырехлетнюю Валю Иванову, которую нашли на кровати около мертвой матери, и как Валя сказала нашедшим: «Мама легла и не встает»… Девочку спасли - привезли на железную дорогу, вместе с другими детьми посадили в товарные вагоны, где на полу было насыпано сено. Кормили жмыхом - никакой другой еды не было. Рассказывала про других, прошедших через ужас блокады, и чудом спасшихся в этом киргизском селе. И сельчане стали приносить ленинградцам, как говорится, что могли - молоко, кумыс, сыр... Делились картошкой, свёклой. А ещё и через много-много лет, став уже взрослыми, дети вспоминали, как «мама Тоня приносила им печёные кусочки тыквы, которые были вкуснее всех пирожных на свете»…
Каждая семья из села Курменты взяла шефство над двумя-тремя приезжими ребятишками. К осени женщины сшили им из войлока телогрейки, связали носки. Когда более-менее справились с блокадным голодом – возникла новая забота. Дело в том, что у многих детей-блокадников не было документов. Самым маленьким вешали на руку клеенчатую бирку, где чернилами были написаны их имена, фамилии и год рождения. В дороге эти бирки либо терялись, либо надписи на них стирались. А ведь каждому надо было соорудить «Свидетельство о рождении». Вот и пришлось Токтогон Алтыбасаровой придумывать им имена и фамилии. Сами дети имя ей тоже по-своему придумали. Те, кто постарше звали ее Тоня-эже – так в Кыргызстане обращаются к старшей сестре. А младшие стали называть её просто мамой Тоней… А «маме Тоне» со 150 детьми на руках и двадцати-то лет не было…
Каким же получилось продолжение этой истории? Самое главное, ни один ребенок из пережившего блокаду города - в этом киргизском селении не умер. Поднимали их всем миром, и они выжили. Более того – все выучились, что называется, стали на ноги. Кого-то после войны нашли родители или родственники, и забрали их обратно в Ленинград, а для кого-то новой родиной стал уже Кыргызстан. С теми, кто остался жить в республике, она каждый год на 9 мая встречалась у монумента в Парке Победы… Односельчане рассказывали, что всё это время в Курменты со всего Союза, а потом и со всей России от выросших детей-блокадников на адрес Токтогон Алтыбасаровой приходили письма.
Сложилась и у неё своя семья. Вышла замуж, родила 9 детей. Были среди них юристы и учителя, инженеры и врачи. Семейную династию продолжают сегодня 23 внука и 13 правнуков.
После войны «мама Тоня» 44 года работала секретарём сельского совета, а кроме того, 23 раза избиралась депутатом поселкового, районного и областного советов. Была членом коллегии Верховного суда Киргизской ССР.
- Маму приглашали на учебу, предлагали хорошие должности в республиканской столице, - рассказывал позже сын Токтогон, Марат, - Но ее отец рано умер, мама часто болела, а надо было ещё, как говорится, поднимать младших братьев и сестёр…
Так что, всю свою жизнь женщина-легенда прожила в родном селе, где и скончалась в 2015 году в возрасте 90 лет. Памятник Токтогон Алтыбасаровой установлен в Бишкеке в парке Победы имени Даира Асадова. У основания памятного мрамора вкопана капсула с землёй с Пискаревского кладбища (скорбный памятник жертвам Великой Отечественной войны, свидетель общечеловеческой трагедии и место всеобщего поклонения). В Санкт-Петербурге также установлен памятник Токтогон.
Низкий поклон таким женщинам!
Стальное Перо
TEREF