Все, кто вырос в СССР, помнят опереточного злодея в черной черкеске и белой папахе, по фильмам и даже мультфильмам. Но за этой двухмерной картинкой стоит руководитель государства, который не боялся ответственности и беспрецедентных решений. Который не говорил "меня не разбудили" и "все кругом виноваты", а просто предусмотрел наихудший сценарий и к нему подготовился. И таким образом дал возможность спастись десяткам тысяч людей.
В холодный ноябрьский день 1920-ого года Петр Врангель стоял на мостике крейсера "Генерал Корнилов". Ему 42 года. У него три дня чтобы спасти сто пятьдесят тысяч человек. В Севастополе гарнизон в сто тысяч человек и пятьдесят тысяч человек гражданских лиц. Всех надо вывезти. Сто тысяч красных штыков под командованием Михаил Фрунзе обошли укрепления на Перекопе и от Севастополя их уже ничего существенного не отделяет. По всем законам жанра дальше должен был случиться гуманитарный кошмар а-ля Сайгон-1975 или Афганистан-2021 – паника, хаос, давка, горящие корабли, плавающие на рейде тела, самоубийства целых семей. Но ничего подобного не произошло. В следующие три дня 126 кораблей снялись с якоря в строго определенном заранее порядке. Эта была массовая гуманитарная эвакуация задействовавшая пять портов – Севастополь, Ялту, Керчь, Феодосию и Евпаторию. Но корабли вывозили не только беженцев. Они вывозили функционирующее правительство в изгнании – его казну, его архивы, его кадетские школы, его государственную церковь и даже лошадей. Через три дня красные пришли в Севастополь и нашли город пустым. Ни трупов на улицах, ни разграбленных магазинов и винных складов. Ключи от города Фрунзе никто не вынес. Ключи от ящиков с документами в государственных конторах аккуратно лежали на столах – только в ящиках пусто, документы увезли. Белый Крым не сдался – он исчез, растворился в морской дали. Ленин читает телеграммы Фрунзе и не верит прочитанному. Троцкий, который уже успел наобещать что ни один белый офицер не уйдет с Крымского полуострова живым – замолчал на два дня. То что за Врангель за семь месяцев построил на Крымском полуострове не было последним боем. Он сделал нечто куда более опасное для всего нарратива большевиков. Он сделал альтернативу, показал что можно по другому. Что Россия может быть не царской и не советской, а принципиально другой.
Апрель 1920-ого года. Врангель сходит на севастопольский берег с британского крейсера и понимает что унаследовал командование умирающей армией. Человек которого ему предстоит заменить, генерал Антон Деникин, оставил после себя самый масштабный коллапс в истории белого движения. Позади 2000 километров непрерывного отступления от Москвы. Остатки эвакуировались в Крым из Новороссийска. Новороссийская эвакуация стала примером как не надо. Остро не хватало тоннажа, корабли не могли взять на борт гражданских – и офицеры убивали своих жен, чтобы те не достались большевикам. Лошадей сталкивали в море из этих же соображений. Около 20000 солдат и офицеров не влезли на суда и сдались Красной армии. То что оказалось в Крыму после этой эвакуации даже нельзя назвать армией. Дисциплина полностью развалилась, большинство людей либо болели тифом, либо только что от него оправились. В Севастополе запасов хлеба и муки на четыре месяца – а кормить надо полтора миллиона ртов. Врангель на это смотрит и делает то что до него не осмелился (или не додумался) сделать ни один белый генерал – он отказывается от идеи восстановить Российскую империю. В первую свою неделю у власти он издает декрет который большинство исторических книг не упоминает – либо не считают важным, либо не знают как преподнести читателям. Он отменяет все царские награды выданные за участие в гражданской войне. Он считал что когда русские убивают русских это не повод для наград. Старые символы потеряли свое значение. Дальше Врангель начал пропалывать свой собственный огород, очищать от сорняков армию. Как опытный командир, он прекрасно понимал что рыбка гниет с головы. Офицеров пойманных на мародерстве не судили, а вешали на месте, прямо в форме, на городских улицах и вешали на шею табличку "мародер". С генерала пойманного на контрабанде Врангель прилюдно сорвал погоны и отправил под арест в трюм стоящего на рейде судна. Два наиболее известных своими коррупционными схемами помощника генерала Деникина просто исчезли – и никто не задавал вопросов а куда же они подевались. Севастопольский гарнизон, который последние полгода буквально не просыхал от пьянства – просох за две недели. К июню справились с эпидемией тифа. В июле нижние чины уже отдавали честь офицерам на улицах. Врангель не вел себя как последний рыцарь тонущей империи. Он вел себя как человек на которого упало руководство обанкротившейся корпорацией. Отсечь убыточные направления, уволить некомпететных сотрудников, восстановить доверие к бренду, и – вот тут самое интересное – полностью сменить бизнес-модель.
Большевики победили в гражданской войне по одной причине. В октябре 1917 года, через три дня после захвата власти, Ленин подписал декрет о том что земля переходит в собственность тех кто ее обрабатывает. Конечно ничего такого он не планировал. Через три года его комиссары будут отбирать у крестьян зерно под дулами револьверов. Но осенью 1917 хватило обещания. Крестьяне, которые составляли 90% населения империи, выбрали сторону которая ОБЕЩАЛА им землю. Все белые генералы кроме Врангеля – Колчак, Деникин, Юденич – воевали за то чтобы вернуть землю ее прежним владельцам. Они могли не объявлять об этом открыто, но куда бы их войска на входили – тут же появлялся дереволюционный собственник и предъявлял права. А крестьяне, которые в других обстоятельствах просто приложили бы красному агитатору чем-нибудь тяжелым по голове – прятали этого самого агитатора на чердаке или в погребе. Врангель понимал это как ни один другой лидер белого движения не понимал. Проблему с землей надо было решать. И Врангель пригласил в свое правительство Александра Кривошеина, бывшего главного архитектора земельной реформы под патронажем Столыпина. Врангель дал ему большие полномочия и сказал: у вас три месяца закончить работу Столыпина. Кривошеин управился за два. Июнь 1925 – выходит новый земельный закон. Каждый крестьянин становится собственником земли которую он обрабатывает и не важно кому она раньше принадлежала – ему, помещику, короне или церкви. Да, он должен ее выкупить – но плата символическая, может быть внесена зерном и в течении 25 лет. Договор занесен в новенькую государственную кадастровую систему и крестьянин получает документ на землю с большой красной печатью – и все это в стране где большинство крестьян не имело документов даже на избу. К августу более 50000 крестьянских хозяйств в Крыму имеют документы на землю выданные правительством Врангеля. Белый генерал, черный барон, аристократ, царский офицер – дает крестьянам землю и не из милости, а честь по чести, с документом и печатью. Декрет Ленина принес крестьянам конфискации. Декрет Врангеля дает им землю в собственность. Политические последствия этого акта были такие, что в Кремле за голову схватились. Перехваченная телеграмма от Фрунзе в июне 1920-ого умоляет Москву – примите срочные меры по контр-пропаганде, у нас люди дезертируют и переходят на другую сторону. Переходят не воевать за царя, не воевать за монархию – а воевать за свои семь с половиной десятин, они же двадцать акров. Троцкий в очередном меморандуме называет Врангеля "самым опасным белым генералом с которым мы когда-либо имели дело". Не потому что у него штыки. А потому что у него политика.
На национальном вопросе ломались почти все белые генералы с имперскими шорами на глазах, но Врангель и тут сумел удивить. Его правительство действовало так: мы признаЕм право наций на самоопределение, а не хотите ли в союз с нами против большевиков? Переговоры с правительством Петлюры начались с признания Украины права на государственную независимость и существование отдельно от России. Правительство Юга России де факто признало независимость Польши, Финляндии и стран Балтии. Крымским татарам были оставлены все права которыми они традиционно пользовались при царской власти (религиозная и культурная автономия, неприкосновенность земель в собственности вакфа) и добавлены квоты в органах местной власти. И – активные меры по борьбе с еврейскими погромами. Не только за насилие, но даже за пропаганду в стиле "а пошли ж*дов потрошить", отдавали под военно-полевой суд даже гражданских лиц.
Правительство Юга России правит лишь частью Крыма. На одном полуострове, одновременно, существовали две версии России. На территории занятой красными военный коммунизм во все поля. Частная торговля запрещена, продразверстка лютует, деньги обесценились. В Петрограде голод, люди едят обойный клей. А в Севастополе и Ялте открыты кафе, оппозиционные газеты свободно выходят с критикой правительства, начала работу биржа, кинотеатры показывают новые фильмы, рубль стабилизруется. Беженцы из Москвы плачут при виде изобилия на рынке. В течении семи месяцев 1920-ого года, на полуострове Крым, существовали две разные России, разделенные одним большим хорошо укрепленным окопом. И России со столицей в Севастополе была опасна России со столицей в Москве самим своим существованием.
В городах жизнь кое-как наладили, но надо было кормить армию. 120000 солдат и им нужно хотя бы зерно, а таких запасов на полуострове нет. А чтобы покупать зерно нужно международное признание, кредиты и порт куда готовы заходить иностранные капитаны. Врангель обращается к Лондону. Англичане были главными спонсорами белого движения последние два года. Они предоставляли танки, самолеты, советников, сукно для формы. Они должны помочь. Но ответ из Уайтхолла был убийственно ледяным и коротким. Министр иностранных дел Великобритании, лорд Керзон, сообщил Врангелю что правительство Его Величества намерено начать торговые переговоры с советской Россией. Правительство Его Величества считает белое дело проигранным. Лучше Врангелю сдаться, а Великобритания, уж так быть, будет посредником на переговорах о сдаче. Об этом предательстве вы не прочтете ни в одном английском учебнике истории. Врангель прочел телеграмму, убрал ее в папку и тут же начал действовать. Он разыгрывает единственную карту которая у него осталась. Франция потеряла больше всех денег в результате большевистского дефолта. Миллиарды золотых франков займов царской России. Все это оплачивали обычные вкладчики французских банков и все это за одну ночь превратилось в тыкву, когда Ленин заявил "мы долги царского правительства выплачивать не будем". Врангель пришел во французское посольство в Севастополе и сделал то что не осмелился сделать ни один российский политик с 1917-ого года. Он сказал что Правительство Юга России выплатит Франции долги оставшиеся от Российской империи. Выплатит зерном, с процентами. А взамен хочет одного – признания и дипломатической поддержки. Французы соглисились и 10 августа 1920 года признали Правительство Юга России как единственно легитимное на территории бывшей империи. Это создало прецедент, который СССР тщательно вымарывал из истории следующие семьдесят лет. Прецедент двух Россий.
Чтобы платить Франции, чтобы кормить армию, чтобы население зимой не голодало, Врангелю дозарезу нужны поля северной Таврии, хлебная корзина всей южной России. Но они заняты красными. Западные журналисты и историки так и не поняли зачем нужна была эта военная кампания. Они описывают ее как "бросок на Москву". Ничего подобного у Врангеля и в мыслях не было. Он прекрасно понимал что для взятия Москвы нужны совсем другие силы. Вторжение в северную Таврию имело совсем другие цели – отбить плодородные поля, забрать зерно и смыться. В течении трех месяцев это работало как часы. Составы с зерном бесперебойно шли в Севастополь. Пока в октябре того же года далеко на севере один человек не принял решение оказавшееся роковым для черного барона и для белого дела. Звали этого человека маршал Йозеф Пилсудский и он решил подписать прекращение огня с советской Россией. Все лето 1920 Красная армия воевала на два фронта – с Польшей и с Врангелем, причем на польское направление бросали лучшее что было, а на крымское – что осталось. Но 12 октября подписано перемерие и Кремль бросил на Крым двухсоттысячную группировку (включая Первую конную армию Буденного), артиллерию, бронепоезда. Командует этим всем Михаил Фрунзе и у него четкие инструкции "врангелевский нарыв должен быть уничтожен".
Правительство Юга России строит укрепления на Перекопе. Это полоска суши между Черным и Азовским морями. Чтобы войти в Крым, красные должны ее пересечь, другого способа нет. Все лето ее превращали в систему траншей и дзотов (бетонные доты пока еще в будущем). Все опутано колючей проволокой. По специальной построенной вдоль железнодорожной ветке катаются бронепоезда. В резерве стоят 12 французских танков Рено. Бипланы Сикорского облетают позиции и собирают разведданные. Пулеметы расставлены так чтобы вести перекрестный огонь. По меркам 1920-ого года эта сама укрепленная оборонительная линия в мире. И что делает Фрунзе? Правильно, начинает бросать красноармейцев на эту крепость в мясные штурмы, волна за волной. И так три дня. Линия Перекопа устояла и стояла бы еще неизвестно сколько, если бы Врангелю не нагадила погода. К востоку от Перекопа лежит Сиваш – широкое, но мелкое озеро соленой воды. Обычно оно непроходимо – слишком глубокое чтобы перейти вброд, слишком мелкое для любого плавредства, с илистым дном которое засасывало людей, лошадей, орудия. В ночь с 7 на 8 ноября ударили нетипичные для Крыма морозы. Такие морозы случались здесь раз в десятилетие, а тут еще ветер буквально отогнал воду на запад и обнажил дно Сиваша. К рассвету по дну Сиваша можно идти пешком, вода ушла, ил замерз. Фрунзе пустил по этому обнаженному дну три дивизии, пятнадцать тысяч человек. Они ударили в Перекоп сзади и у Врангеля все посыпалось. И тогда он привел в действие свой План Б, о котором никому доселе не рассказывал.
С того самого апрельского дня когда он принял на себя руководство Правительством Юга России, Врангель потихоньку скупал уголь. Не для паровозных топок, не для фабрик. Для кораблей. Этот запасной уголь тайно, через подставные компании, был закуплен и лежал на складах в Константинополе, Варне, Констанце и других нейтральных портах на Черном море. Уголь для 126 судов. Начиная со своей второй недели в кресле руководителя он готовился спасать поверивших ему людей. Просто никому не сказал.
11 ноября 1920 вышел "Приказ № 82". "Каждый офицер, солдат или гражданское лицо имеет полное право остаться на русской земле или сесть на корабль. Пусть каждый поступает как подскажет совесть. Никакого принуждения не будет." Побежденный полководец предоставляет своим людям право сдаться, если таков их выбор. Врангель понимал что массовая эвакуация возможно только если она добровольная, если каждый в толпе на пристани пришел туда без принуждения. Он понимал – одна женщина в толпе начнет рыдать "Хочу остаться" – и вот вам массовая истерия со столь же массовой давкой и человеческими жертвами. В следующие три дня 145,693 человек грузятся на 126 кораблей в пяти портах. Последним уезжает сам Врангель. Ни одно судно не потеряно. Ни один порт красные не сумели взять до того как эвакуация завершилась. Ни один пассажир не погиб от вражеского огня. А тех, кто поверил обещаниям амнистии от большевиков и остался, ждала очень страшная судьба.
Врангель умер в Брюсселе в 1928 году в возрасте 49 лет при очччень подозрительных обстоятельствах, но сейчас уже ничего не докажешь. Похоронен на православном кладбище в Белграде. Он проиграл. Но он оставил потомкам уникальный эксперимент и доказал – Россия может быть другой, не царской и не советской. Что правительство такой России может отдать землю крестьянам в частную собственность, не запрещать свободную прессу во время войны, честно выплачивать долги, бережно относиться к человеческой жизни, строить отношения с соседями без имперских замашек и защищать нерусские меньшинства. И еще он показал как должен руководитель относиться к высокому бремени "эти люди доверили мне свои жизни".
Rina Gonzales Galego
TEREF