Недавно в интернете завирусилось видео испанского праздника, где люди отвечают на вопрос журналистов — что значит «убивать евреев». Некоторые прохожие начинают откровенно шутить про Холокост, тем самым возвращая фразе ее буквальный смысл. На видео звучат следующие реплики:
«Закинуть их всех в печь» (Meterlos todos en el horno).
Девушка (со смехом добавляет): «Y si gritan no es una pizza» (И если они кричат, то это не пицца).
Когда журналист спрашивает, скольких «евреев» (то есть бокалов лимонада) они убили, мужчина отвечает: «До 6 миллионов». (Pues así... así hasta seis millones).
Девушка за кадром (смеется и подсказывает): «Como ratas» (Как крыс).
Если кто-то не понял на счет пиццы, то это прямая отсылка к популярному в кругах антисемитов анекдоту про Холокост.
В чем разница между евреем и пиццей? Пицца не кричит, когда ее засовывают в печь.
Данная традиция исторически привязана к городу Леон на севере Испании, а именно к нынешнему району Баррио-Умедо (Barrio Húmedo), который в Средневековье был процветающим еврейским кварталом.
В наши дни в Леоне и его окрестностях, во время Страстной недели (Semana Santa), предшествующей Пасхе, пьют местный алкогольный коктейль — леонский лимонад (Limonada leonesa). Это напиток на основе красного вина, лимонного сока, сахара, корицы и иногда фруктов.
Традиция «Matar judíos» или Пасхальные погромы
В местном сленге процесс распития этого напитка исторически называется «matar judíos» («убивать евреев»). Местные жители могут сказать друг другу: «Пойдем убьем пару евреев», что на их диалекте будет означать «Пойдем выпьем по стаканчику лимонада».
Эта фраза имеет реальное и очень мрачное историческое происхождение, уходящее корнями в Средние века (XV век):
В средневековой Испании во время Страстной недели антисемитские настроения достигали пика. Христиане обвиняли евреев в распятии Иисуса Христа, что часто приводило к реальным погромам и нападениям на еврейские кварталы.
Погром 1449 года: в XV веке местный дворянин Суэро де Киньонес организовал нападение на еврейский квартал в Леоне под предлогом «мести за Христа», но реальной его целью было убийство кредиторов, которым он задолжал крупные суммы. В Страстной четверг, воспользовавшись религиозным экстазом толпы, он организовал нападение на еврейский квартал Леона под лозунгом мести за страдания Христа. Многие евреи были убиты, а долговые расписки уничтожены. Празднуя свой «успех», дворянин и его приспешники отправились пить вино.
Страстная неделя (Semana Santa) была самым опасным временем года для европейских, и в частности испанских, евреев. Католические священники читали страстные проповеди, во всех подробностях описывая распятие Христа, и прямо обвиняли в этом евреев (так называемый миф о «народе-богоубийце»).
Разгоряченная толпа, выходя из церквей, часто направлялась прямиком в худерию (еврейский квартал), чтобы мстить. Во время Страстной недели евреям часто запрещалось выходить из своих домов, закрывались двери и окна гетто, чтобы избежать насилия, но это не всегда спасало.
Хронологически это охватывает XIV и XV века. Главной отправной точкой для появления именно фразы «matar judíos» считается конкретное историческое событие:
В 1492 году Альгамбрский эдикт постановил: все евреи Испании должны либо креститься, либо покинуть страну. Те, кто принял христианство, стали называться конверсос (или презрительно «марранами»). Однако Инквизиция и «старые христиане» им не доверяли, подозревая их в криптоиудаизме — тайном соблюдении еврейских традиций. В Испании были введены законы о «чистоте крови» (Limpieza de sangre), которые закрывали путь к должностям людям с еврейскими предками.
В этой атмосфере паранойи и доносов публичная демонстрация своего антисемитизма стала вопросом выживания:
В ход пошла проверка лояльности: кричать на Пасху «пойдем убивать евреев» и публично пить вино в Страстную неделю было отличным способом доказать соседям и Инквизиции: «Я свой, я истинный старый христианин».
И пищевые маркеры: в Леоне к этому вину (лимонаду) часто подавали закуски из свинины (чоризо, хамон). Публичное поедание свинины вместе с антисемитскими тостами было стопроцентным алиби против обвинений в криптоиудаизме.
В других регионах Испании остались свои отголоски средневекового антисемитизма:
«Quema de Judas» (Сожжение Иуды): Широко распространенная пасхальная традиция во многих городах Испании (и Латинской Америки). В конце Страстной недели сжигают или разрывают на части чучело Иуды. Исторически этому чучелу часто придавали карикатурные еврейские черты, перенося ненависть к библейскому Иуде на всех современных евреев.
Именно на эту славную традицию недавно было сожжено чучело премьер министра Израиля Беньямина Нетаньяху в испанском городе Альфаро (провинция Ла-Риоха).
Языковые привычки: В современном испанском языке до сих пор официально существует слово judiada (худиада). Словарь Королевской академии испанского языка (RAE) определяет его как «жестокий поступок или несправедливость, наносящие кому-либо ущерб». Это прямое наследие тех времен, когда всё плохое по умолчанию ассоциировалось с евреями.
Матраки (Matracas) / Трещотки: В некоторых испанских деревнях во время Страстной недели дети и взрослые ходили по улицам с деревянными трещотками, создавая невыносимый шум. Исторически это называлось «hacer ruido para matar a los judíos» (шуметь, чтобы убить евреев) — символическое оглушение и запугивание.
Здесь остановлюсь чуть подробнее.
Матраки (исп. matracas или carracas) — это деревянные шумовые инструменты, трещотки. Чтобы понять, почему они вызывали настоящий животный ужас у средневековых испанских евреев, нужно погрузиться в атмосферу Страстной недели того времени и понять, как церковный ритуал превращался в уличный террор.
По католической традиции, со Страстного четверга (день Тайной вечери и ареста Христа) до Великой субботы в церквях полностью замолкают колокола. Это знак глубочайшей скорби по распятому Иисусу.
Почему матраки были ужасом для евреев?
Со временем этот звук вышел за пределы церкви и оказался на улицах, став инструментом направленной ненависти. Ужас евреев перед этим звуком имел под собой абсолютно реальные основания:
1. Это был звук надвигающегося погрома
Для евреев, запертых в худерии (еврейском квартале), звук матрак не был просто «религиозным шумом». Это был сигнал тревоги. После страстных проповедей, где священники в красках обвиняли евреев в смерти Христа, толпа выходила на улицы. Дети и взрослые брали в руки трещотки и шли к воротам еврейского гетто. Этот процесс так и назывался — «hacer ruido para matar a los judíos» («шуметь, чтобы убить евреев»). Когда евреи слышали нарастающий сухой треск сотен матрак, они понимали: толпа разогрета, и прямо сейчас в их окна могут полететь камни, а двери могут быть выломаны.
2. Инструмент психологической пытки
Сам звук матраки создает сильное психологическое напряжение. Когда десятки или сотни людей одновременно крутят деревянные трещотки под вашими окнами часами напролет, это действует как акустическое оружие. Евреи не могли ни спать, ни молиться. Это было публичное, агрессивное унижение, цель которого — запугать, оглушить и символически «раздавить» виновников смерти христианского Бога.
3. Индоктринация детей
Самым страшным для евреев было то, что главными участниками этого действа были дети. Именно им массово раздавали маленькие ручные трещотки-карраки. Церковь и родители поощряли их бегать по улицам и шуметь. Для еврейской общины это означало одно: антисемитизм передается следующему поколению как веселая игра. Соседские дети, с которыми, возможно, еще вчера можно было пересечься на рынке, сегодня с криками крутили трещотки у их дверей, обучаясь тому, что евреи — это враги, которых нужно как минимум оглушить, а как максимум — уничтожить.
4. Полная беззащитность
В дни Страстной недели евреям часто официально запрещалось покидать свои дома. Они были заперты. Услышав звук матрак, они не могли убежать из города или обратиться за защитой к властям, потому что власти (и стража) часто сами были частью этой возмущенной религиозной толпы. Единственное, что оставалось — запереть двери, закрыть ставни и молиться, чтобы в этом году толпа ограничилась только шумом, а не перешла к поджогам и убийствам.
Пасхальные погромы — это не исключительно испанское явление, а общеевропейская трагедия, которая начала масштабно проявляться в эпоху Высокого Средневековья (XI–XIV века).
Миф о евреях как о «народе-богоубийце» (в теологии это называется деицид) возник не в самый момент основания христианства.
В первые десятилетия своего существования христианство было лишь одной из сект внутри иудаизма. И сам Иисус, и его апостолы, и первые последователи были евреями. Поэтому в самом начале обвинять «всех евреев» в распятии было бессмысленно — это был внутренний религиозный и политический конфликт.
Однако миф начал стремительно формироваться, когда пути иудаизма и христианства стали расходиться.
Зачем церкви понадобился этот миф?
Сепарация. Ранней церкви нужно было четко отделить себя от иудаизма, чтобы доказать свою независимость.
Лояльность Риму. Римская империя несколько раз жестоко подавляла еврейские восстания (например, Иудейскую войну 66–73 гг. и восстание Бар-Кохбы 132–135 гг.). Христианам было политически выгодно показать Риму: «Мы не с ними, мы не бунтовщики, более того — это они убили нашего Бога, а римский префект Пилат был против».
Когда этот миф был отменен?
На протяжении полутора тысяч лет концепция коллективной вины служила оправданием для погромов, инквизиции и дискриминации.
Официально Католическая церковь отвергла этот миф лишь во второй половине XX века, после ужасов Холокоста. В 1965 году на Втором Ватиканском соборе была принята декларация Nostra Aetate («В наше время»), которая официально постановила: хотя еврейские власти настаивали на смерти Христа, «то, что было совершено во время Его страстей, не может быть вменено в вину ни всем без различия евреям, жившим тогда, ни евреям нашего времени». Церковь официально осудила антисемитизм и сняла с еврейского народа клеймо «богоубийц».
Но традиции остаются, на них растут дети, которые затем становятся политиками этой страны.
Serge Milshtein
TEREF