Легенда о том, как повелитель Саков и его народ, которые жили на территории современного Казахстана, дали отпор непобедимому Александру Македонскому!
В те давние времена, когда мир был молод, миру явился великий завоеватель – Александр, как его величали – сын Зевса-Амона. Греки звали его Богом войны, персы трепетали перед его именем, а египтяне поклонялись как фараону. О нём слагали песни, его подвиги вписывали в книги, и даже небесные писания упоминали его как могучего владыку.
Но есть одна страница в истории, о которой умалчивают древние свитки и современные историки. Страница, где Александр встречает врага, которого не смог победить.

За персидскими пределами простиралась степь, где жил великий кочевой народ. Весь мир прозвал их саками – кочевниками, чьи кони были быстрее ветра, а стрелы не знают промаха. Это был народ благородный и гордый. Золота у них было столько, что даже сапоги простого пастуха сверкали золотом на солнце.
В ту пору в степи воцарился мир. Племена объединились под властью мудрого и смелого царя.
Но слухи о несметных богатствах кочевников долетели до Александра. Легко раздавив Персидскую державу, он решил, что и Саки падут к его ногам. Его воины уже мысленно примеряли на себя золотые украшения степняков.
Один за другим пали персидские и согдийские города. И вот армия Македонского вышла к широкой реке Сырдарье. За ней начиналась бескрайняя равнина – сердце Великой Степи. Оставался лишь один шаг – переправиться и стать хозяином новых земель.
И тут к Александру явился гонец.
– О великий царь, – склонился воин. – На том берегу стоит всадник. Он говорит, что царь Саков просит встречи с тобой на нейтральной земле.
Александр удивился. Обычно цари бежали при его приближении, а этот сам звал на разговор.
– Хорошо, – усмехнулся он. – Пусть будет встреча. Посмотрим, что скажет этот степной варвар.
Как договорились, два всадника съехались к небольшому холму, что возвышался посреди равнины. Рядом замер переводчик. Александр на своём знаменитом коне Буцефале, в золочёных доспехах, и Сак – на низкорослой, но быстрой степной лошади, в простой одежде, но расшитой золотыми узорами.
– Приветствую тебя, правитель Македонии, – начал Сак. Голос его звучал спокойно, как ветер в степи. – Слава о твоих подвигах долетела до нас. Мы слышали о тебе, Александр. И мы хотим принять тебя как дорогого гостя. Если хочешь, мы дадим тебе в жёны прекрасную принцессу, одарим тебя дарами – мир лучше войны.
Александр гордо вскинул голову:
– Я не гость, я твой царь! Ты и твой народ должны склониться передо мной. Иначе разделите участь персидского владыки Дария, чья голова была принесена мне на блюде.
Сак не дрогнул. Он лишь чуть прищурился, глядя на македонца.
– Мы не знаем вражды с тобой. Нам хватает земель и мы живём в мире. Но запомни, Александр, если ты придёшь к нам с мечом, каждый Сак станет воином. И пощады врагам не будет. Ты и твоя армия не уйдёте далеко от этой реки. Степь проглотит вас.
– Моё наступление начнётся завтра! – бросил Александр и резко развернув коня, поскакал к своему лагерю.
Первый день битвы...
Наутро река Сырдарья почернела от плотов и пловцов. Тысячи македонян, сверкая доспехами, двинулись к вражескому берегу. Лучники на плотах натянули тетивы, смелая пехота с длинными мечами плыли рядом. Ветер дул в спину македонцам, словно сама судьба благословляла их.
На сакском берегу было тихо. Слишком тихо. Лишь ветер колыхал траву.
Когда передовые отряды достигли середины реки, из степи внезапно вылетела лёгкая конница. Но всадники были без оружия. В руках они держали круглые предметы, обтянутые кожей - это были барабаны.
Грохот прокатился над рекой. Ритмичный, пугающий, он заглушил плеск воды и приказы македонских командиров. Воины Александра замерли, заворожённые этим зрелищем. А в следующее мгновение в тылу армии Александра из степи, словно из ниоткуда, вылетела туча стрел. Конница Саков, расшитая золотом, ударила в тыл, а также подлетела к береговой линии, куда подплывали воины.
Александр, наблюдавший с высокого холма, побледнел. Надо было защитить тыл, уже было не до наступления. Он приказал трубить отступление, но было поздно. Те, кто ступил на сушу, были изрублены Саками.
Первый день битвы остался за Саками.
Второй день: хитрость на воде...
Ночью в шатре Александра собрались военачальники. Было решено на следующий день высадить десант выше и ниже по течению и атаковать с двух сторон.
Но Саки снова перехитрили их. Когда македонские плоты вошли в воду, из прибрежных камышей выплыли Сакские пловцы. Они использовали надутые бараньи желудки как поплавки, а с помощью арканов и камней, служивших якорями, устроили в воде живую стену с короткими мечами. Воины в тяжёлых доспехах и длинными мечами тонули, не в силах пошевелиться.
Река покраснела от крови. Трупы плыли по течению, унося весть о поражении непобедимых.
Третий день: ночная атака...
На третий день Саки сами атаковали лагерь Александра. Их ночная вылазка посеяла панику. Македоняне, привыкшие к чёткому строю, не могли противостоять призрачным всадникам, появлявшимся из темноты и исчезавшим в ней.
Александр, выскочив из шатра с мечом в руке, успел заметить лишь тени, растворившиеся в степи. Лагерь был изранен, но не уничтожен. Варвары били точечно и уходили.
— Трусы! — крикнул кто-то из гетайров. — Они не умеют биться в открытую!
Александр промолчал. Впервые он почувствовал, что противник не просто дерётся, а играет с ним.
Четвертый день: великая спираль...
На рассвете армия Македонского снова построилась для переправы. Но Саки не ждали на том берегу. Они исчезли.
Когда первые когорты ступили на вражескую землю, из-за ближайшего холма вылетел небольшой отряд всадников. Они осыпали фалангу стрелами и не принимая боя ускакали назад. Разъярённые македоняне бросились в погоню, ломая строй.
— Стоять! — закричал Птолемей. — Это ловушка!
Но было поздно. Едва передовые отряды скрылись за холмом, как из-за другого холма ударили основные силы саков. Они не врубались в строй — они проносились вдоль линии, выкашивая воинов на бегу, и снова уходили в степь, словно ветер.
Александр приказал отходить к воде. Но стоило хвосту колонны начать движение, как из степи, из ниоткуда, снова появились саки и ударили в тыл, отсекая арьергард.
— Они повсюду! — кричали воины.
— Их нет нигде! — вторили другие.
Весь день превратился в кошмар. Саки не давали македонянам ни построиться, ни перевести дух. Каждая попытка контратаки проваливалась — степняки просто уходили, растворяясь, чтобы через час ударить с другой стороны, там, где их совсем не ждали.
К вечеру Александр понял страшную вещь: он не проиграл ни одного сражения в этот день, но армия его перестала существовать как единое целое. Легионы были разорваны на куски, измотаны, обескровлены. Это была не битва. Это была мясорубка, где враг сам выбирал время и место каждого удара.
Пятый день: прозрение...
На пятое утро войско Александра не двинулось к реке.
Царь македонян сидел в своём шатре, сжимая в руках окровавленный меч. Четыре дня боёв обескровили его армию.
В шатёр вошли ближайшие соратники — Птолемей, Гефестион, Селевк. Они молчали. Говорить было не о чем: впервые Великий Александр не знал, что делать дальше.
— Мы можем сжечь их становища, — неуверенно предложил кто-то. — Пройти огнём по степи…
— Степь бескрайна — ответил Александр, не поднимая глаз. — А каждый Сак, лишившийся юрты, станет ещё злее. Мы не победим их мечом. Они — как воздух: мы не можем схватить воздух.
И тут в тишине шатра, сквозь гул усталости, к нему пришли слова, давным-давно сказанные Аристотелем:
— «Разумный гонится не за тем, что приятно, а за тем, что избавляет от неприятностей».
Александр медленно поднял голову. Глаза его, ещё недавно горевшие жаждой победы, теперь светились иным огнём — огнём понимания.
— Приготовьте белый флаг, — тихо, но твёрдо приказал он. — Я хочу говорить с царём Саков. Не как победитель с побеждённым, а как человек с человеком.
Мир на холме...
Наутро два всадника снова съехались на том же холме посреди равнины.
— Ты хотел мира? — спросил Александр. — Я принимаю его. Не потому, что мой меч затупился, а потому что Я видел ваших воинов. Я видел вашу степь. Вы не рабы и не будете ими никогда.
Царь Саков внимательно посмотрел на македонца, и в уголках его губ мелькнула тень улыбки.
— Ты мудрее, чем я думал, Александр. Мудрость приходит не только от богов, но и от нас самих.
Он протянул руку и Александр, спешившись, пожал её — как равный равному.
— Отныне, — сказал Сак, — между нами мир. Мы не отдадим тебе нашу землю, но дадим тебе то, что дороже любой земли — братство. Прими от меня десять лучших воинов. Они будут твоей тенью, твоим щитом и памятью о том, что есть народ, который не покорился, но признал в тебе достойного мужа.
Десять суровых Саков, чьи лица были обожжены степным солнцем, бесшумно встали за спиной Александра. Их золотые нашивки горели на солнце, а глаза глядели спокойно и гордо.
— Знай, Александр, — добавил царь Саков. — Нам, Сакам, открыты сокровенные тайны больше, чем чужеземцам. Мы знаем, что ты избран богами. Мы знаем, что у тебя есть великая миссия в этом мире — соединить народы, построить города там, где их никто не ждал, и оставить след в веках. Мы не станем препятствовать судьбе — мы хотим, чтобы ты запомнил: даже избранные могут ошибаться, думая, что весь мир должен лечь к их ногам. Степь научила нас: истинная сила не в том, чтобы забрать чужое, а в том, чтобы защитить своё и уважать чужой путь.
Александр был поражён. Ни жрецы Амона, ни персидские маги не говорили с ним так просто и так глубоко одновременно.
— Я покорил полмира, — ответил он после долгой паузы. — Я думал, что варвары — это вы, а оказалось, вы богаче многих царей, потому что ваше богатство — это ваша свобода.
Александр поклонился царю Саков — так, как кланяются лишь наставникам и равным. Потом вскочил на коня и обернувшись на прощание, крикнул:
— Пусть эта степь навсегда останется свободной! А если мои потомки когда-нибудь забудут об этом — пусть ваши стрелы напомнят им!
Конница македонян медленно двинулась назад. А десять сакских всадников, словно живые статуи, неотступно следовали за царём, напоминая всем: есть на свете сила, которую не сломить ни копьём, ни золотом, — сила свободного духа.
В сердце македонского царя навсегда осталась память о народе, который не покорился, но принял его как брата. И десять бесстрашных Сакских воинов неотступно следовали за ним, вызывая трепет и уважение к великим кочевникам!
Ергали Берлибаев
TEREF