Много букв, но вам будет интересно! Ни слова о памятнике! О культурном влиянии Булгакова!
В недавних спорах прочел утверждение “Булгаков же не виноват в СВО”. Но так ли?
Похоже многие из спорящих не читали “Белой гвардии” или читали по диагонали (или видели кино). Но я попытаюсь разобрать это подробнее — именно сила таланта Булгакова делает этот разговор важным.
Я не собираюсь обсуждать, что сам Булгаков «на самом деле думал» об Украине. Это отдельная тема. Меня интересует другое: какой образ украинского движения и украинской государственности получил читатель одного из самых популярных романов русского канона. Конечно, роман Булгакова не был причиной вторжения 2022 года. Но культура редко действует как прямой приказ. Она создает язык, образы, эмоциональные автоматизмы: кого считать “своими”, кого “самозванцами”, чью государственность воспринимать всерьез, а чью — как фарс.
Булгаков блестяще изображает события глазами своих героев — русской киевской интеллигенции и белого офицерства. В этом и состоит его художественная сила. Но именно поэтому важно посмотреть, что именно видят эти герои и как они видят своих противников.
Прямые цитаты:
«Петлюра — авантюрист, грозящий своею опереткой гибелью краю…»
«Если мы обкатим этого милого президента шестью дюймами, небо ему покажется не более, чем его собственные подштанники…»
«Будем мы бить Петлюру, сукина сына, и, будьте покойны, побьем… Отстоим Город великий в часы осады бандитом».
«Откуда же взялась эта страшная армия?.. Соткалась из морозного тумана в игольчатом синем и сумеречном… Ах, страшная страна Украина!»
Замените здесь Петлюру на Зеленского — и получится практически цитаты из программы Соловьева.
Апофеозом становится карикатурное изображение парада войск УНР после занятия Киева. Особенно показательна 16-я глава. (ПРЕЧИТАЙТЕ, КТО НЕ ПОМНИТ: ЭТО РЕАЛЬНО СИЛЬНО НАПИСАНО).
Украинская и суржиковая речь там почти всегда маркирует толпу, слухи, грубость, агрессию, наивность, карнавальность. Украиноязычные персонажи практически не получают роли людей, чья позиция звучала бы умно, достойно, трагически или морально авторитетно. Конечно, это взгляд не «объективного автора», а персонажей, глазами которых показаны события. Именно поэтому роман художественно настолько убедителен.
Особенно показательно отношение к потерям украинцев в боях за Киев:
«Трепля простреленным желто-блакитным знаменем, гремя гармоникой, прокатил полк черного, остроусого, на громадной лошади, полковника Козыря-Лешко. Был полковник мрачен и косил глазом и хлестал по крупу жеребца плетью. Было от чего сердиться полковнику — побили най-турсовы залпы в туманное утро на Брест-Литовской стреле лучшие Козырины взводы, и шел полк рысью и выкатывал на площадь сжавшийся, поредевший строй».
Для героев романа это естественная и оправданная часть защиты Города. Но если смотреть на ситуацию глазами украинского читателя, речь идет о том, что украинцев пытаются не пустить в их собственную столицу коллаборанты оккупационного режима после ухода немецких войск.
Речь идет о гибели украинских парубків, идущих воевать за «вільну Україну». Это не эпизод из истории белого движения, а национальная трагедия. Особенно для искренне любящих Неньку-Україну, когда каждый день украинские патриоты, еще вчера полные жизни, планов и талантов, пополняют военные кладбища. Так что, воля ваша, не можем мы считать Булгакова “своим”. Большой писатель? Да. Но и Кнут Гамсун был большим писателем. И д’Аннунцио. Однако это не мешает помнить об их неприемлемых для нас взглядах.
Однако важнее не это, а что “киевский” роман Булгакова оказался прекрасно совместим с тем имперским воображением, которое в путинской России стало массовым: Украина — не совсем настоящая страна, украинская власть — “авантюра”, Киев — “русский город”, а сопротивление украинской субъектности можно представить как защиту нормального порядка. Именно в этом смысле роман мог способствовать не напрямую, а культурно: не как причина войны, а как один из авторитетных текстов, нормализующих презрительный взгляд на украинскую политическую субъектность.
Более того, когда задают вопрос: “Как же Великая Русская Литература допустила моральную катастрофу в которую выродилась путинская СВО?” - а напрямую это и подготовила через воздействие на общественное сознание, мировоззрение даже тех, кто ее (и Булгакова в частности) не читал.
Возьмем кульминационный эпизод, бой за Киев:
трудно не заметить, что и Най-Турс, и юные кадеты, и заодно украинские парубки погибали в борьбе за город, который удержать было невозможно. Исход кампании был предрешен. Но эта бессмысленность силой таланта Булгакова не вызывает досады русского читателя. На первый план выходит долг, честь и необходимость стоять до конца.
Когда бессмысленная гибель российских штурмовиков под очередной Малой Токмачкой и трагическая смерть ее украинских защитников оправдывается словами «так надо», когда человеческая жизнь растворяется в абстрактном долге, когда звучит аргумент «должен же кто-то защищать(или в данном случае - штурмовать) Город», мы сталкиваемся с очень похожим механизмом морального оправдания БЕССМЫСЛЕННОЙ И ПРОИГРАННОЙ войны.
Именно поэтому некоторые эпизоды романа сегодня читаются неожиданно современно.
А повторяющийся много раз у Булгакова мотив: “Проклятые штабисты!”? Словно из нынешних телеграм-каналов.
Не потому, что Булгаков «предсказал» будущее и не потому, что он «виноват» в событиях XXI века. А потому, что сама логика восприятия войны оказывается узнаваемой.
Eugene Zuser
TEREF