Ада родилась в августе 1918 года — в год, когда новая страна на руинах Российской империи только пыталась построить себя заново. Мир был полон надежд и страха одновременно. Через год после её рождения, в 1919-м, убили её отца — Мишку Япончика, легенду Одессы, человека, которого называли «Король».
Он завоевал авторитет в криминальном мире, но одновременно пытался встроиться в новую жизнь: жениться, родить дочь, воевать на стороне красных, командуя полком. Судьба распорядилась иначе — его жизнь была полна контрастов, как и весь мир вокруг.
«Подкладка тяжелого кошелька сшита из слез», — писал Исаак Бабель. Эти слова как нельзя лучше описывали реальность, где власть и богатство переплетались с опасностью и кровью.
Но сегодня речь о женщине. О дочери Короля — Аде.
По паспорту она была Удая, по жизни — Ада, Адель, Аделя, а после смерти — Ада-ханум. «Ханум» по-тюркски значит «госпожа», и это было символично. Она была похоронена в Баку на мусульманском кладбище рядом с близкими по материнской линии.
Как рассказал известному израильскому Владимиру Ханелису уже ее внук Игорь Михайлович, тоже Винницкий, живущий сегодня в Израиле, «так захотела бабуля». И расшифровал: «Дело в том, что на еврейском кладбище, которое находилось далеко от нашего дома, у нас никто не лежит. А на мусульманском, близком от нас, были похоронены наши дедушка и бабушка – родители мамы. Аделя сказала маме: «Сима, похорони меня рядом с ними. Ты ведь будешь приходить их навешать – и мне положишь на могилу цветочек. А еврейское кладбище далеко. Никто ко мне не приедет». Мы выполнили волю бабушки. На ее памятнике написано: «Адель-ханум». Без фамилии…».
Судьба Ады с детства была непростой. После гибели отца и смерти его сестры Жени, её мать, Циля Оверман, уехала за границу, оставив дочь на попечение бабушки Добы. Циля позже вышла замуж за мужа своей умершей сестры и построила жизнь в Индии, затем во Франции, где у неё были дома, завод и относительное благополучие.
По словам всех других правнуков, Циля все время пыталась забрать дочь Аду к себе, за границу. До 1927 года, пока окончательно не закрыли границу, она присылала деньги и людей, чтобы вывезти дочь. Но, повторяю, не отпустила бабушка Доба, а потом это стало невозможно по советским законам.
Спасаясь от приближающейся Второй мировой войны бабушка с внучкой перебрались в Азербайджан. В Гянджу, а потом в Минчегаур. Но еще в Одессе в 1937 году у Ады родился уже упомянутый сын Михаил. Кто стал ее избранником и отцом Михаила – страшная тайна этой женщины, которую никто из родных не знает до сих пор. О табу не сможет рассказать и сам Михаил – он умер через четыре года после матери, в 1987-м, совсем молодым, в 50 лет. И тоже в Баку.
Его мать Ада была страшно обижена на одесских родственников за то, что не отдали ее матери во Францию. Жизнь у Ады была несладкой. После Великой Отечественной войны она пошла по уголовным стопам отца-Короля. Торговала в Гяндже на рынке маслом, ей и пришили спекуляцию. После смерти Иосифа Сталина вышла на свободу. Михаил к тому времени жил у родственников в Одессе.
А повзрослев, вернулся в Азербайджан. В Минчегауре женился на местной учительнице Симе Алахвердиевой и взял ее фамилию. В 1960 году у него родился сын Игорь. Потом дочери Лиля и Рада. Семья перебралась в Баку, а там к ним присоединилась и бабушка Ада. «Трудно сказать, почему отец сменил фамилию и национальность…
Чтобы, наверное, жизнь стала полегче. Хотя Азербайджан интернациональная страна, но лучше там быть азербайджанцем», – рассказал потом его сын Игорь, внук Ады и правнук Мишки Япончика.
В Баку Ада больше в тюрьму не попадала. Работала завскладом на вокзале и, по словам ее внучки Рады, «была очень сильным человеком». «Жила одна. Ни от кого не хотела зависеть.
Всю жизнь она жила в Баку, там они принимала всех одесских родственников, ни разу не возвращаясь в Одессу.
Сын Ады, Михаил, также унаследовал наследие семьи — и испытания. В молодости он занимался тем, что тогда называлось «незаконной предпринимательской деятельностью», был осуждён, но сохранял чувство гордости и памяти о семье.
Позже Михаил взял фамилию жены, чтобы жизнь стала проще, и воспитал детей — Игоря, Лилю и Раду. Вся семья переехала в Баку, где Ада прожила свои последние годы, поддерживая родных и принимая всех родственников.
История семьи была переплетением культур и поколений: еврейские корни, одесская мещанская жизнь, азербайджанская гражданская идентичность, эмиграция в Израиль. Каждое событие отражало прошлое, память и чувство принадлежности к истории.
И, в принципе, трудно их не понять в этой нелюбви. В семьях Винницких в Одессе и Алахвердиевых в Баку всегда знали и помнили, кто их брат, дядя, сын, дедушка и прадедушка. Правнук Игорь Михайлович вспоминал «Узнал о Мишке Япончике еще пацаном. Мне бабуля все рассказала. У нас дома была фотография: Мишка Япончик в кожаной куртке, с большим маузером сидит на белом коне на площади перед Оперным театром.
Этот снимок был сделан, когда его полк уезжал на фронт. Я гордился Япончиком. Но oтец строго предупредил – об этом нельзя рассказывать никому». Знали и правнучки – Лиля и Рада. «Мне было семнадцать лет. Выходила замуж Света, дочь наших одесских родственников. Я с мамой поехала в Одессу.
Пошли в Театр оперетты. Там показывали спектакль «На рассвете» об Одессе времен революции. Мишку Япончика играл знаменитый актер Михаил Водяной. Когда спектакль окончился, дядя Филя, отец Светы, посмотрел на меня и спросил маму: «Сима, она знает?». «Нет, – ответила мама, – мы ей ничего не говорили».
И дядя Филя мне все рассказал. О нашей семье, о прадеде… Я была в шоке», – рассказала Рада.
И это притом, что у Мишки Япончика было четыре брата – Абрам, Григорий, Юда и Исаак. Все они выжили в огне гражданской войны и даже сталинских репрессий 30-х годов прошлого века.
Но потом три первых погибли на фронтах Великой Отечественной войны, защищая Родину для своих многочисленных родственников, и сейчас еще живущих в том числе и в Одессе. На той войне погибли и несколько племянников Короля, некоторых его родственников уничтожили в одесском еврейском гетто. Брат же Исаак тоже воевал, но уцелел и прожил вообще удивительную жизнь, которую и закончил поразительно.
В Одессе он был человеком состоятельным, известным в деловом мире. И тоже отсидел срок, как тогда говорили, «за экономические преступления». А когда евреям разрешили уезжать из СССР, он отправил своих дочерей с семьями в США, а потом и сам в 1979 туда уехал. В США Исаак дожил до глубокой старости в Бруклине, на Брайтон-Бич, 6-я улица.
У него в Америке две дочери, два внука и четверо правнуков, тоже, наверное, знающих и помнящих, кто такой одесский Король Мишка Япончик. Но в США об этом знают, увы, не все. Там, как у них, у бандитов, говорят, рамсы попутали. За год до смерти к Исааку в квартиру ворвались воры, которым, несмотря на свой возраст – 92 года от роду – брат Короля дал отпор – начал драться и был сильно побит. От побоев он скончался в нью-йоркской больнице.
По-своему не посрамив имя брата, о котором он всем и всегда говорил: «Прошу учесть – мой брат не был бандитом. Он был налетчиком. А это не одно и то же…».

Правнуки же Мишки Япончика, внучки его дочери Ады – Игорь, Лиля и Рада – в конце прошлого века тоже уехали в Израиль. Уже из независимого Азербайджана. И, по словам правнучки Рады, «когда мы двенадцать лет назад стали собираться в Израиль, пришлось много побегать по архивам и ЗАГСам, чтобы доказать, что наш отец Михаил Алахвердиев, азербайджанец, на самом деле Михаил Винницкий, еврей».
А как они жили в СССР и после его развала, до эмиграции с такими знаниями о прошлом семьи? Во многом, как ни странно, – памятью и гордостью. За прадеда. И даже за прабабушку. Правнук Игорь рассказывает: «В шестидесятых-семидесятых годах, когда уже за связь с родственниками-иностранцами не так преследовались, к нам от еврейских организаций стали приходить посылки.
Значит, Циля была еще жива и не забыла свою дочь…». То есть Аду-ханум. А та невольно заложила и другую традицию этой семьи – сына, как известно, назвала в честь отца – Михаилом.
И другие подхватили: с тех пор, делится сокровенным Рада, «в нашей семье имена повторяются, сына Игоря назвали Михаилом, а старшую дочь Лили, нашей сестры, Аделью».
А зачем, спросите вы, это нужно знать? Мне кажется, это очень внятно объяснила правнучка Мишки Япончика Рада: «Бабушка всегда говорила, что если бы ее отец вернулся живым.., то он бы стал, как Котовский, большим человеком». Япончик действительно воевал под началом Григория Котовского, который тоже был знатным разбойником, раньше познакомился с «подчиненным» в тюрьме и, по заверениям многих, побаивался его и фактически обрек на смерть от руки чекистов.
Потому что кто был в Одессе «бессарабский Робин Гуд» Котовский, а кто – ее Король…
…Но это, как говорится, совсем другая история. Гораздо более важным мне представляется то, что, по словам Рады, «до конца жизни у бабули (Ады, дочери Короля. – Авт.), это очень странно, после стольких лет жизни в Баку, был одесский акцент, она говорила: «я ишла», «он ишол», «исчо», «семачки», «цепачка».
Хотя и лежит она в Баку под могильным камнем как Ада-ханум. Такой себе печальный и прощальный привет солнечному Баку от солнечной Одессы. Без фамилии. А зачем? Кому надо, знают…
Её история — это не просто жизнь дочери бандита. Это история женщины, которая научилась жить по своим правилам, сохраняя любовь к семье, честь рода и память о прошлом, несмотря на все испытания.
Елена Денисова
TEREF