Фаина Раневская: "...А теперь, Фирочка, если ты читаешь это письмо стоя, то присядь, чтобы не упасть, потому что сейчас ты прочтешь удивительную новость.
Федор Иванович Толбухин сделал мне предложение, но я его не приняла. Я не шучу, не разыгрываю тебя и я не сошла с ума.
Дело было так. Федор Иванович пришел ко мне в гости (соседи его не узнали, потому что он был в штатском костюме и приехал на такси). Я показала свои «хоромы» и пожаловалась на угнетающее меня одиночество. Как другу пожаловалась, без всякой задней мысли. А Федор Иванович вдруг посерьезнел, сказал, что сам тоже страдает от одиночества, и предложил мне выйти за него замуж. Я ушам своим не поверила. Дружба дружбой, а вот на эту тему между нами никогда и намека не было. Я вообще не собиралась выходить замуж с 1916 года. Хотела раз, да перехотела. А тут на старости лет мужчины начали делать мне предложения. Оцени, милая моя, весь комизм происходящего. Тридцать лет мне не делали предложений (бедняжка С. не в счет, потому что предложение от женатого мужчины я за предложение не считаю). Тридцать лет! А теперь за неполный год — целых два.
Я опешила, Фирочка, и не знала, что сказать. Вернее, я не знала, как отказать так, чтобы не обидеть Федора Ивановича. Начала что-то лепетать, потом разрыдалась, он меня успокаивал. Та еще вышла сцена, смесь водевиля с трагедией. Когда успокоилась, объяснила, что в жены я не гожусь, лучше мы останемся хорошими друзьями, чем станем портить друг другу жизнь. Федор Иванович не представляет, что за наказание жена-актриса. У него вообще превратное представление об актерской жизни как о вечном празднике. Хорош праздник. Врагам нашим побольше таких праздников! Надеюсь, что он на меня не обиделся. В гости больше не приходил, но перед отъездом в Тбилиси пригласил в ресторан. Не знаю, была ли то прощальная встреча или нет. Будущее покажет.
Только не пиши мне, Фирочка, что я дура — отказала маршалу и такому хорошему человеку!
Я сама знаю, что я дура. Мне это объяснили дома еще в прошлом веке. Если бы Федор Иванович не был бы таким золотым человеком, я, может, и не отказала бы ему. Подумала бы, что надо на старости лет испытать все радости замужества, и согласилась. Это я шучу, конечно. Ну какая из меня жена? Хранительница домашнего очага? Рачительная хозяйка? Да таких, как я, к домашнему очагу и близко подпускать нельзя. Чем я угощала Федора Ивановича, когда он пришел в гости? Другая бы расстаралась, наготовила всяких яств, а мы ели торт, который он сам и принес".
Фаина Раневская
Из письма Э. Ицкович
1 июня, 1948 г.
TEREF