"Что это значит - казнить 38 человек на следующий день после Рождества? Соорудить виселицу на городской площади, пригласить тысячи людей посмотреть и назвать это правосудием? Некоторые даты в календаре не просто знаменуют историю — они напоминают о ней".
Утро 26 декабря 1862 года в Манкато, штат Миннесота, выдалось холодным. День после Рождества — день, который должен был наполниться тихим теплом, остатками еды и усталыми детьми, играющими с новыми подарками.
Вместо этого на городской площади стояла массивная виселица, рассчитанная на 38 человек одновременно. Тысячи людей собрались не скорбеть, а наблюдать. Выдвинутые вперед люди были отцами, братьями, воинами племени Дакота — людьми, которые провели предыдущие месяцы, голодая, в то время как правительство США нарушало один договор за другим, отказывая в продовольствии и припасах, пока голод не превратился в оружие. Когда дакота сопротивлялись в отчаянном шестинедельном конфликте, ответом были не переговоры и не привлечение к ответственности. Это была крупнейшая массовая казнь в американской истории.
Вот что теряется в официальных отчетах. Судебные процессы, на которых были вынесены приговоры этим людям, длились по несколько минут каждый. У некоторых обвиняемых не было переводчиков. Некоторые не понимали хода судебного разбирательства. Более 300 жителей Дакоты были первоначально приговорены к смертной казни; президент Линкольн смягчил приговор большинству из них после личного рассмотрения, но все же утвердил 38 смертных приговоров.
Решение Линкольна часто называют милосердием — и по сравнению с альтернативой так оно и было. Но для милосердия необходим контекст. Контекст таков, что жители Дакоты голодали на земле, которая когда-то принадлежала им, что договоры, подписанные правительством США прави
были нарушены сразу, как только они были написаны, что само понятие "справедливость" в 1862 году предполагало, что жизни белых - это единственные жизни, которые стоит защищать. Милосердие после создания условий для трагедии - это не милосердие. Это контроль за ущербом.
Когда платформа на которой стояли индейцы упала, свидетели описывали, как по земле пронесся ветер — как будто само небо узнало, что только что произошло с землей. Но на этом ужас не закончился. Тела погибших не были возвращены семьям. Некоторых из них отправили в медицинские школы для вскрытия, где с ними обращались скорее как с образцами, чем как с людьми. Выжившие жители Дакоты были высланы из Миннесоты под страхом смертной казни. Семьи отправили в лагеря для военнопленных, где многие из них умерли. Дети росли в изгнании, незная имена отцов, которых они больше никогда не увидят. Казнь на этом не закончилась. Это была первая страница новой главы горя.
Более 150 лет дакота хранят эту память. Каждый декабрь они собираются в Манкато — не для того, чтобы протестовать, хотя протест был бы оправдан. Они собираются, чтобы вспомнить. Они собираются, чтобы проехать верхом сотни миль в мороз, повторить путь изгнания, прибыть на место казни, чтобы назвать имена, спеть песни, рассказать истории. Они собираются, потому что официальные документы никогда не будут содержать правды. Официальные документы называют их преступниками. В официальных документах война названа "варварским восстанием". Официальные документы скрывают контекст под предлогом удобства. Но память - это не запись. Память жива. Память скачет на лошадях всю зиму.
Вот что значит деколонизировать историю. Это значит понять, что 26 декабря 1862 года - это не просто дата. Это незаживающая рана, потому что ей никогда не позволяли заживать. Это значит признать, что дакота защищали не землю, а само существование. Это значит смириться с невыносимой правдой о том, что Соединенные Штаты были созданы не вопреки насилию в отношении коренных народов, а благодаря ему. И это значит спросить себя: что на самом деле нужно сделать, чтобы все исправить? Не перформативное согласование. Не следует зачитывать благодарности перед собраниями. Как на самом деле выглядело бы правосудие 160 лет спустя для потомков этих 38 человек?
"Они пытались предать нас забвению через повешение. Они разбросали наши кости, сослали наши семьи, стерли наши имена из своих книг. Но мы здесь — все еще поем, все еще едем, все еще вспоминаем. Виселица не смогла нас удержать. Ветер принес нас домой."
Evloev Ahmed
TEREF