Когда в 610 году он взошел на трон, Византийская империя находилась Персы продвигались быстро, захватывая провинцию за провинцией. Государство было разорено, политически нестабильно и потеряло свои самые ценные территории. В этот момент осторожный император мог бы принять постоянное поражение как цену выживания.
Ираклий выбрал наоборот.
Он восстановил моральный дух и финансы, ужесточил командование, а потом сделал нечто почти безумие: перевел войну в мир врага. Начиная с 620-х годов, он руководил кампаниями, которые основывались на скорости, риске и глубоком стратегическом нерве: маршировал по суровой местности, нанося удар там, где персидские силы не ожидали, заставляя их гнаться Он был не просто «смелым». Был оперативно агрессивен: превратил оборону в движение.
Выплата была огромной. После многих лет сражений победы Ираклия помогли подтолкнуть Персию к краху, и империя ненадолго вернула утраченную территорию. На мгновение показалось, что римский мир на Востоке спасли от вымирания.
Потом история поразила его жестоким поворотом. Почти сразу после этой изнурительной войны из Аравии вылетела новая сила. Византийские армии, уже измученные десятилетиями конфликта, проиграли крупные сражения и сдали только что восстановившиеся провинции. Сирия и Египет, самые богатые земли империи, ускользнули. Ираклий проиграл не потому, что был бездействующим; он проиграл потому, что государство достигло края того, что могло выдержать.
Вот что делает Ираклия незабываемым. Он представляет обе крайности: императора, который устроил легендарный камбэк, и императора, который смотрел, как карту все равно переписывается. За одно правление можно увидеть, как древнеримский мир переведен в средневековый византийский — более твердый, меньший и построенный для выживания.
Ancient History Explorers
TEREF