Надо сказать, что опий в Туркмении был так же привычен в обиходе, как насвой, например. Насвой я так и не попробовал. Говорили, что туда вместе с травами и куриный помет вместо извести кладут. Я не верил, но на всякий случай…
Опий пили, растворив в чае, курили… Надо бы подробней, да недосуг. Соберусь как-нибудь. А пока два случая меня лично сильно коснувшиеся.
Первое близкое и приятное знакомство с опием произошло в туркменском городе Ташаузе, где базировалась в полевом сезоне 1980 года моя бригада. Жили мы в двухкомнатной квартире, выделенной под общагу моим другом, начальником компрессорной станции. А еще у нас был магнитофон и куча кассет! Т.е. успех у местных дам был обеспечен. Выпивали, танцевали…
Одно только портило мне жизнь – страшно болел желудок. Сутками! И ничего не помогало!
Представляете себе картину: накрытый стол, музыка, девушки и… я, сидящий где-то в углу, согнувшись в три погибели. Одна из барышень, приглашенных на вечеринку, прониклась, пообещав меня немедленно вылечить. Надо сказать, что работала она секретарем местного суда. Выйдя на несколько минут, девушка вернулась, но не одна, а с комком темно-коричневого цвета, размером со спичечную головку. Я проглотил это снадобье, запил водой и продолжил страдать. Но не долго, ибо мне стало жарко. Да еще как! Захотелось тут же раздеться, но я побоялся быть не совсем правильно понятым. А жара прибывала! Пот буквально лился из меня. Попытки переодеться приводили только к тому, что новая одежда тут же промокала. Мучение! Да, но за этим мучением я как-то забыл о боли в желудке. Впрочем, ее больше не было!
Следующая моя встреча не так с опиумом, как с его перевозчиками, произошла несколько лет спустя. Работали мы тогда, впрочем, проще сказать, как обычно, в Каракумах на трассе газопровода Шатлык-Хива в районе КС «Каракумская». Пески, надо сказать, на этом участке не шибко страшные. Не барханы, а холмики максимум десять метров высотой. (За Хивой до пятидесяти!). Так что, ездить там не очень трудно, особенно весной, когда пески влажноватые. Вот и ездили… не только мы, но и, назовем их – гонцы, т.е. ребята, перевозившие опиум от «производителя» до железной дороги в Ташауз или Ургенч. Их «Нивы» порой мелькали на горизонте, но общения не было. И ладно. Знали, что они вооружены и, пусть будет банальность, опасны.
Они сами по себе, мы сами по себе…
Но однажды встречи избежать не удалось.
Мы только перевалили через бархан, как увидели застрявшую в песке желтую «Ниву» и сразу же парня, махавшего нам каким-то странным автоматом. Остановитесь, мол. Куда денешься? У вас бывало так, что от страха игла пронзает спину от поясницы к копчику? И пот по спине холодный-холодный?
Стали… Я вышел из машины и потопал на заклание.
- Салам!
-Салам!
- У вас трос есть?
- Есть…
- Выдерните нас!
- Хорошо…
Завели трос, дернули «Ниву»… Снова зовут… Так себя жалко стало… Но все обошлось. Дали они мне 200 рублей – по тем временам деньги огромные и «вазелинчик». «Вазелинчиками» назывались кружки опиума, залитые в серебристые баночки от вазелина. Такие себе пятаки. На рынке «вазелинчик» можно было купить за 25 рублей.
Они уехали. А мы остались. Впечатлений хватило. Надо было передохнуть.
С тех пор они, иногда, стали подходить к нашему огню. В песках единственный вопрос, который прилично было задавать: - Есть ли вода? – Любой может подойти к огню, попить чай, поесть и… отправиться дальше. Зато… В песках, даже в брошенной волею судьбы машине не пропадало ни нитки.
Не могу сказать, что мы с этими ребятами подружились, но какие-то приязненные отношения установились. Однажды это меня выручило.
Ах, да, забыл сказать, что я всех туркменов подразделял на торгашей и воинов. Эти были воинами.
А как раз с торгашом у меня неприятность случилась. Попросил он привезти японский автомобильный магнитофон – большую редкость в тех местах тогда. И о цене сговорились. 500 рублей. Припер я этот магнитофон. Проверили – работает отлично. Торгаш вынул из кармана три сотни и протянул мне.
- Договаривались на 500…
- Бери, что дают! – сказал он и бросил деньги на землю.
Я повернулся и пошел себе…
Торгаш подобрал деньги, сел в машину и уехал.
Настроение…
В ближайшее воскресенье я поехал на Текинку. Это базар такой в Марах, где продается все. Я лично ездил туда за старинными туркменскими украшениями из серебра, которые тогда истово собирал. Походил, купил что-то. Пошел кебабы есть. А настроение все равно поганое. Потерять ни за так почти месячную зарплату.
- Чего хмурый? – слышу.
Оглянулся – один из гонцов.
- Обидели..
- Кто?
Я ему все и рассказал.
- Поехали!
- Куда?
- Посмотришь…
Он сел на свою «Ниву», я на УАЗ-469 и мы поехали. У ворот дома, куда мы направлялись, стояла охрана. Мой провожатый выглянул, что-то сказал и нас пропустили. Во дворе он велел мне подождать и зашел в дом. Через минут пять вышел хозяин. Джинсики болгарские рубля за три, ковбойка, продранная на локтях… Хозяин пригласил в дом. Легли на курпачи, стали пить чай, потом водку, потом снова чай. От водки я попытался отказаться – за рулем, но хозяин сказал, что меня проводят…
Посидели, поговорили… Когда ехать собрались, хозяин сказал:
- Не волнуйся!
Меня действительно проводили на машине ГАИ до самой компрессорной.
А на следующий день в дверь нашего вагончика тихонько постучали. Кто-то из бригады пошел открывать. Потом вернулся: - Тебя!
Я вышел. У дверей на коленях стоял тот самый торгаш и держал деньги в руках.
- Возьми, умоляю!
И заплакал.
- Иначе меня убьют!
Я взял.
- Прости меня! – сказал он. Потом добавил: - Это тоже тебе!
Рядом с ним стояла объемистая сумка.
После этого, пятясь, дошел до своей машины и уехал.
В сумке оказались продукты и спиртное. Нам этого хватило дней на десять.
Александр Бирштейн
TEREF