Однако подобные выдачи происходили во многих других местах Европы.
Массовая насильственная выдача казаков продолжалась не только по всей Австрии, но и в других странах Европы, к примеру, в Германии, Италии, Франции, Чехии, в лагерях Платлинг, Дахау, Кемптен. Впоследствии эти события, проживающий в Великобритании историк Николай Толстой, назвал «казачьей Голгофой».
Массовая выдача обитателей Казачьего Стана продолжалась до середины июня 1945 г. К этому времени из окрестностей Лиенца в СССР было депортировано свыше 22,5 тыс. казаков и кавказцев, в том числе как минимум 3 тыс. старых эмигрантов. Более 4 тыс. человек бежало в леса и горы. С другого берега реки Драу сразу после выдачи через мост, были слышны выстрелы. Еще до погружения на вагоны Чекисты пачкам расстреливали взятых уже ими в плен русских людей – мужчин, женщин и детей.
Из статьи статьи Дмитрия Саввина «Помните Лиенц»:
« На многомиллионный кровавый счет, начавшийся с подлого убийства Царской семьи, занесен и неизмеримый яд Ялты - бесконечных насильственных репатриаций.
Всеми способами, извращая пункты ялтинского соглашения, лукаво и хитро используя неосведомленность союзников, большевики подвели под кровавый итог этого счета бывших противников — участников Белого движения.
Враги эти были старые, почти три десятка лет преследуемые, необходимые для расплаты, ранее избежавшие рук «чрезвычаек». Враги же были матерые, непримиримые контрреволюционеры 1917–1922 годов. Белогвардейцы всех мастей, всех Белых армий. Тут были деникинцы, мамонтовцы, красновцы, шкуринцы, колчаковцы, гетмановцы, петлюровцы, махновцы, кутеповцы — все, прошедшие тяжелый путь эмиграционной жизни, через острова смерти Принцевы, Лемнос, Кипр. Все они прошли и пронесли с собой непримиримость. Испытавшие ласку и горечь приема радушных чужестранных государств, королевств, жару колониальных островов и холод северных доминионов. Все они прошли школу… суровой жизни в чужих странах, и все они любили свою родину, как ненавидели тех временных поработителей, с кем теперь, на пороге смерти, приходилось снова встречаться, но не в открытом бою, а беззащитными, преданными вопиющей несправедливостью Ялты…
Необходимо отметить, что после Лиенца в 1945 году, когда трагедия уже совершилась, продолжались выдачи из других лагерей и в других странах. Спустя два (!) года, в мае 1947-го, в Италии англичанами в Римини и американцами в Пизе в лагерях для бывших подсоветских граждан были проведены очередные «операции», сопровождавшиеся самоубийствами и расстрелами.
В Римини, при погрузке в эшелоны, отец и сын Быкадоровы пытались действовать вместе. Отец, спасая сына, бросился с борта машины на цепь английских солдат и, сбив с ног нескольких конвоиров, образовал, таким образом, брешь. Сын кинулся в эту брешь, но тут же был застрелен. Отца, находившегося без сознания, зашвырнули в вагон.
Старушка-мать выдаваемого И. Коробко, встретившая сына в Италии после долгих лет поисков во время войны, умоляла англичан позволить ей разделить его судьбу. Мать оторвали от сына навсегда…
На вокзале в Болонье старший русской лагерной группы П. Иванов, до конца веривший слову английских офицеров, понял, что их обманули. Он реагировал на это решительно и смело и, выбрав момент, призвал людей к восстанию. Безоружная масса смертников бросилась на охрану, разоружила часть солдат и офицеров и вступила в последний бой за свою жизнь. В схватке около ста русских погибло. Сам Иванов, видя безвыходность положения, покончил жизнь самоубийством, вскрыв себе вену, а затем горло консервной банкой.
Все это происходило ПОСЛЕ официального заявления представителя английской миссии, сделанного им в апреле 1947 года в Ватикане, что никто из Италии союзными властями выдан не будет.
Тысячи и тысячи русских людей отправлялись эшелонами «на родину». На границах союзнических зон английскую стражу сменяла советская».
Конец цитаты.
Всего английскими оккупационными властями, по данным немецкого историка Й. Хоффманна, из различных лагерей только в одной Австрии было выдано около 60 тыс. казаков-военнослужащих и гражданского населения. Нарушив все международные законы, пренебрегая постановлениями Гаагской конвенции 1899 и 1907 гг., Женевской конвенции 1929 г. и всеми принципами гуманности, англичане выдали на верную смерть не только тех казаков, что считались «советскими гражданами», но и большое количество белоэмигрантов, подданных Российской империи, имевших гражданство разных стран Европы.
В общей сложности, около полутора миллиона человек, если не больше, были насильственно репатриированы западными союзниками на восток, в СССР.
Насильственная репатриация военных проводилась даже за океаном. Один пример: Форт Дикс, штат Нью Джерзи, Соединенные Штаты Америки, где содержалось около 150 бывших красноармейцев. Когда 29 июня 1945 г. их загружали на пароход, они устроили бунт. Некоторые вскрывали себе вены, другие вступали в смертельный бой. При загрузке их смирили при помощи слезоточивого газа и химического яда.
Как известно «Военная Коллегия Верховного Суда СССР, согласно сообщению, опубликованному в газете «Известия», «... приговорила обвиняемых Власова, Малышкина, Жиленкова, Трухина, Закутного, Благовещенского, Меандрова, Мальцева, Буняченко, Зверева, Корбукова и Шатова к смертной казни через повешение. Приговор приведён в исполнение». К этому списку надо добавить и генерала фон Панвица.
Портал «Белая Гвардия» по случаю 71-ой годовщины писал:
«Судилище проводилось в закрытом заседании, без присутствия прокурора и без участия защитников, представляющих интересы генералов. Они были осуждены за некую "измену родине".
Как писал Солженицын – «в 1941 году эти люди знали то, чего ещё не знал весь мир, что на всей планете и во всей истории не было режима более злого, кровавого и вместе с тем более лукавого – изворотливого, чем большевистский».
Пока не будут рассекречены все архивы ЧК-НКВД-КГБ, мы правду не узнаем. А раньше 2045 это не произойдёт. А к тому времени архивы, бросающие свет на эту тёмную тему, наследникам чекистов тоже не трудно будет уничтожить.
Внучатому племяннику генерала Краснова — Николаю Краснову удалось вернуться на Запад в эмиграцию и рассказать обо всём пережитом в книге "Незабываемое". В частности, мы читаем о последнем напутствии из чекистских застенков генерала Петра Николаевича Краснова:
.
«Если выживешь, исполни мое завещание: опиши все, что будешь переживать, что увидишь, услышишь, с кем встретишься. Опиши, как было. Не украшай плохое. Не сгущай красок. Не ври! Пиши только правду. Даже если она будет колоть кому-то глаза. ГОРЬКАЯ ПРАВДА, ВСЕГДА ДОРОЖЕ СЛАДКОЙ ЛЖИ.»
И в завершении сегодняшней публикации выдержка из воспоминаний Константина Кромиади под названием «За землю, за волю»:
«Сталин должен был бояться народной мести больше, чем германского наступления. У него перед глазами пронеслись учиненные им страшные злодеяния над безвинными людьми, перед ним восстали многомиллионные его жертвы, и он не только понимал, но и знал и чувствовал, что народ его ненавидит, насколько человек способен ненавидеть. Он понимал, что вынужденный молчать народ вместе с ним остро ненавидит и коммунистическую партию со всеми ее атрибутами – эту чуму XX века, ибо между ним и партией – с одной стороны, и народом – с другой стоят страшные картины воцарения коммунизма в стране; десятки миллионов расстрелянных и замученных в тюрьмах и концлагерях ЧК, НКВД, поголовное истребление крестьянства и многие другие зверства, учиненные над невинными людьми. И он страшился, что в этот тяжелый и решительный момент над ним могут разразиться народный гнев и возмездие. Сталин очутился в положении волка на псарне. И он бросил казенную партийную фразеологию и заговорил языком, понятным и близким народу. Отсюда и возникла необходимость манипулировать именами героев дореволюционной России. Кстати, это двурушничество тогда привело коммунистов к парадоксу – с одной стороны – восхвалять и славить Суворова, а с другой – Пугачева, которого Суворов разбил и заполонил как мятежника. Короче говоря, со дня вторжения немцев в пределы Советского Союза советская пропаганда взяла на вооружение патриотические и национальные лозунги, которые до того рассматривались как архаизм и контрреволюция и жестоко преследовались (сколько народу было арестовано и расстреляно за буржуазный национализм?). Однако, когда этот первый шок прошел, партийная верхушка, чтобы в какой-то мере вернуть утерянные ею позиции, придумала лозунг в борьбе против немцев: «За Родину – за Сталина!» Умно, ничего не скажешь! Объединила необъединимое. Само собою разумеется, что за Родину сражаться будет каждый, а за спиной Родины устроился Сталин с уверенностью, что она и его вытянет, и вытащила».
Волконская Екатерина
TEREF