На фотографии изображен Владимир Константинович Глиноецкий (Глиноедский). Полковник царской армии, активный деятель белого движения, кавалер ордена Святого Георгия 4-й степени. Словом, белая кость и голубая кровь.
По воспоминаниям современников отличался «преувеличенной подтянутостью, выутюженностью, выбритостью», был человеком холодноватым в обращении, державшим дистанцию, говорившим «литературнейшим языком, без малейшей примеси французских обрусевших словечек и оборотов, хоть французский язык знал отлично. Чёрный костюм, безукоризненно отглаженный, белоснежный воротничок, начищенные башмаки». Он «не ел, а кушал, и хлеб отламывал кусочками, а не хватал от ломтя», «человек он был эрудированный — и строгий»…
Окончил престижный Пажеский корпус, после чего начал службу в гвардейской артиллерии. Во время Первой мировой войны воевал на фронте в составе российской императорской армии, проявив себя одарённым тактиком артиллерийского боя и получив звание полковника. Был в немецком плену, откуда бежал.
После Октябрьской революции 1917 года Глиноедский категорически не принял советскую власть. Он присоединился к Белому движению на юге России, вступив в ряды Вооруженных сил Юга России под командованием Деникина, а затем Врангеля. После разгрома белых армий в Крыму в 1920 году эвакуировался за рубеж и обосновался во Франции в качестве политического эмигранта.
И тут начинается самое интересное. Уходить за кордон его высокоблагородию пришлось налегке, и уже во Франции, зарабатывать на жизнь тяжёлым трудом. Прекрасное знание французского позволяет ему гармонично влиться в ряды рабочего класса Франции и проникнуться его горестями и чаяниями.
Он попадает чернорабочим на автомобильный завод «Рено» (Renault) в Париже. В цехах гиганта царили жесткая эксплуатация и полное бесправие рабочих — как местных, так и иностранных мигрантов (включая беженцев из бывшей Российской империи). Господин полковник начинает понимать горькую правду большевиков.
А надо отметить, что завод «Рено» в 1920–1930-х годах был не просто автомобильным гигантом, а главным оплотом французского пролетариата и неофициально именовался «крепостью Французской коммунистической партии».
Пройдя огромный и мучительный внутренний путь от озлобленности до классовой солидарности, бывший белый офицер вступает во Всеобщую конфедерацию труда (CGT) — крупнейшее и наиболее радикальное профсоюзное объединение Франции, находившееся под сильным влиянием коммунистов.
Благодаря высокой личной культуре, дисциплине и знанию языков, Глиноедский пользуется огромным авторитетом у французских рабочих. Он активно участвует в забастовочном движении, помогает организовывать кассы взаимопомощи для бастующих и координирует протестные акции в своем цеху.
Дальше – больше: дворянин Глиноедский вступает во Французскую коммунистическую партию. Точная дата его официального вступления в ФКП в открытых источниках размыта (начало 1930-х годов), однако сам факт того, что кадровый белый полковник получил партийный билет, был беспрецедентным.
В ФКП действовал строгий отбор, а к выходцам из Белой армии партийный контроль относился с крайним подозрением, опасаясь шпионажа и провокаций со стороны белогвардейского РОВС. Глиноедскому пришлось годами доказывать свою преданность рабочему делу у станка и на демонстрациях.
Именно по партийной линии ФКП Глиноедский в августе 1936 года получил мандат на отправку в Испанию, куда отправился как солдат партии под псевдонимом Хулио Хименес Орхе. В те же самые месяцы там шло формирование интернационального батальона имени Чапаева. Ирония судьбы была поразительной: о самом Глиноедском ходили упорные слухи, что когда-то под Уфой он воевал именно против Чапаева.
Командование республиканцев слегка.. пришло в изумление от военных знаний этого кадра, прибывшего из Франции, и доверило ему ни много ни мало артиллерию целого фронта. Собственно, в этом качестве на Арагонском фронте он и изображен на фото. Правда, пару раз анархисты хотели его расстрелять «за восстановление порядков прошлого», так как его высокоблагородие любил воинскую дисциплину, но побоялись, что Сталин рассердится. Они были уверены, что Глиноедский является советским военным советником, отрицающим это по дипломатическим соображениям. Позже настоящие советские советники не стали отрицать такие предположения, а подтвердили их: «да, Глиноедский является советским командиром».
27 декабря 1936 года, находясь в разведке на передовой Арагонского фронта, полковник Глиноедский (Орхе) столкнулся с замешательством и паникой среди отступающей пехоты республиканцев. Он лично поднялся во весь рост и попытался своим примером увлечь солдат в контратаку, но был сражен фашистской пулей.
Полковника Глиноедского-Хименеса хоронила вся Барселона. За гробом шли представители правительства, армии, всех политических партий. Анархисты несли венок с красно-черной лентой: «Дорогому товарищу Хименесу».
— Черт знает что! — разводил руки в те дни в Париже издатель злобной эмигрантской газеты «Возрождение» Гукасов. — Думаю, думаю и никак не пойму, как это могло произойти: русские эмигранты, а сражаются за революцию?
Андрей Петруша