В 1945 году Кнорозов прочитал статью немецкого исследователя Пауля Шелльхаса под названием «Дешифровка письма майя — неразрешимая проблема». Это стало вызовом для пытливого ума молодого учёного.
«Как это неразрешимая проблема? То, что создано одним человеческим умом не может не быть разгадано другим. С этой точки зрения, неразрешимых проблем не существует и не может существовать ни в одной из областей науки!», — решительно заявил Юрий Кнорозов и погрузился в эту тайну.
Иероглифы письменности майя молодой учёный разгадывал уже в Ленинграде. Он жил в Музее этнографии народов СССР, в длинной, как пенал, комнате до потолка забитой книгами, по стенам которой висели прорисовки иероглифов майя. Из мебели был только письменный стол и узкая койка. Всё своё свободное время Кнорозов изучал письмена майя, но в его успех никто не верил. Ранее мировые светила майянистов смогли понять в письменности майя только числа и даты календаря майя.
В США школу майянистов возглавлял Эрик Томпсон, не преуспевший в расшифровке иероглифов майя, он считал, что алфавита у майя не существует. Эрик Томпсон жёстко пресекал все попытки коллег продолжить работу по дешифровке письменности майя, обрушивая шквал критики в научной прессе на каждого, кто пытался прочесть послания майя, но Юрию Кнорозову не было дела до мнения американца.
Из библиотеки Берлина советские офицеры Красной Армии привезли в Москву много книг, среди них были две книги заинтересовавшие Кнорозова — это «Сообщение о делах в Юкатане» францисканского монаха XVI века Диего де Ланда и «Кодексы майя» братьев Вильякорта. Эти книги и вдохновили Кнорозова на расшифровку иероглифов письменности майя.
Юрий Валентинович Кнорозов обладал неординарным мышлением и редким аналитическим даром, он перевел со старо-испанского «Сообщение о делах в Юкатане», детально изучил и анализировал имеющиеся у него данные. Кнорозов сразу же понял, что алфавит майя из 29 знаков, оставленный испанским монахом Диего де Ланда – это ключ к пониманию языка. На основе трёх иероглифических рукописей майя — Парижской, Мадридской и Дрезденской, Кнорозов обнаружил, что во всех текстах встречается 355 самостоятельных знаков и каждый знак майя читался, как слог. Это позволило Кнорозову определить тип письма, и установить фонетическое чтение некоторых слогов. В 1947 году Кнорозов составил каталог иероглифов майя, а через пять лет вышла первая публикация о результатах дешифровки письменности майя. Её приняли с восторгом, благодаря этому молодой учёный смог перейти на работу в Кунсткамеру.
29 марта 1955 года Юрий Кнорозов защитил диссертацию о дешифровке письменности майя и ему сразу дали степень доктора исторических наук, минуя звание кандидата. Работа Юрия Кнорозова стала научной и культурной сенсацией не только в Советском Союзе, но и во всём мире.
Способ дешифровки Кнорозова получил название «метода позиционной статистики» и позже использовался и для дешифровки письма острова Пасхи и протоиндйских текстов. Даже в разгар холодной войны американцы приняли принцип дешифровки Кнорозова. Впрочем, не все учёные были единодушны. Эрик Томпсон не хотел признать своё поражение и продолжал вести «идеологическую» войну против русского дешифровщика. Он до конца жизни считал метод Кнорозова ошибкой, а его поклонников называл ведьмами, летающими «верхом на диких котах по полночному небу по приказу Юрия». В 1957 году он отправил послание известному археологу Майклу Ко: «…ты доживешь до 2000 года… рассуди потом, был ли я прав…». Археолог сохранил письмо и перечитал его в первый день 2000 года. «Томпсон был не прав. Прав оказался Кнорозов и теперь мы все, занимающиеся майя являемся кнорозовистами», — подвёл итог К. Полный перевод иероглифических рукописей майя Юрий Кнорозов опубликовал в 1975 году и получил за эту работу в 1977 году Государственную премию СССР. Парадокс состоял в том, что человек, который разгадал письменности майя, никак не мог увидеть иероглифы майя своими глазами.
Кнорозова не выпускали из Советского союза, возможно, боялись самоуверенного, независимого и эксцентричного гения. Многим он казался угрюмым и суровым, но близкие люди отмечали его доброту. По воспоминаниям ученицы, Галины Ершовой, к нему всегда и везде тянулись дети и животные. Если ребёнок на экскурсии в Кунсткамере хотел что-то спросить, то из всех, находящихся в зале сотрудников, неизменно обращался к Юрию Кнорозову.
Кнорозов всю жизнь обожал котов. Его любимицей была сиамская кошка Ася (Аспид), на фотографии он держит Асю на руках. Он знал по именам всех котов своих коллег и друзей и неизменно спрашивал о них при встрече. В кармане у Кнорозова всегда был сушеный корень валерьянки или пучок кошачьей травы.
У него было хорошее чувство юмора. Учёные сборища майянистов он именовал шабашами. А любимой картинкой было изображение гигантского ящера, которого рвут на части мелкие твари, он называл её «Заседание учёного совета».
В ожидании дня, когда сможет увидеть останки цивилизации майя, Кнорозов продолжал много работать. Женился, растил дочь, парировал нападки критиков, аферистов и недоброжелателей.
Только в 1990 году по приглашению президента Гватемалы Кнорозов, наконец-то, увидел останки цивилизации майя. Сбылась его мечта! В 68 лет сам поднялся на вершину пирамиды Большого Ягуара в Тикал. Затем последовали поездки в Мексику, где он посетил те места, о которых читал и писал — Паленке, Бонампак, Йашчилан, Чичен-Ица, Ла-Вента, Монте-Альбан, Теотиуакан, Шочикалько. В 1995 году в посольстве Мексики в Москве вручили Кнорозову серебряный Орден Астекского Орла. Эти ордена вручаются мексиканским правительством иностранным гражданам – за исключительные заслуги перед Мексикой. Получая орден, русский учёный сказал по-испански: «Mi corazón siempre es mexicano» — «Сердцем я всегда остаюсь мексиканцем». Это награда имела для него больше значение.
В 1999 году его не стало. У Юрия Кнорозова случился инсульт, последовал отек легких, и смерть.
Лишь в 2004 году на могиле последнего дешифровщика XX века Юрия Кнорозова появился памятник в стиле архитектуры майя
Зураб Альбертович
TEREF