Я перерыл сотни историй о парижских куртизанках, но судьба Беллы Отеро это просто что-то невероятное. Эта женщина родилась в свинарнике, а умерла в нищенской конуре, успев между этими двумя точками станцевать перед королями, выиграть дуэль на саблях и пустить на ветер состояние, которого хватило бы на маленькую страну.
Августина Кармен Отеро Иглесиас с детства усвоила жестокий урок. После того, что с ней сделали в двенадцать лет, она поклялась себе: нищета больше не коснется ее. Никогда. Она сбежала из дома, сменила имя на Каролину в честь умершей сестры и начала танцевать в дешевых кабаках. Там ее и заметил американец Эрнест Джургенс.
Этот парень вложил в нее все. Состояние, репутацию, семью. Он придумал ей легенду о внебрачной дочери императрицы, подкупал газетчиков, оплачивал труппу. Он сделал из грязной танцовщицы богиню. А она в ответ заявила, что не любит его и спит с другими. Знаете, что сделал Джургенс? Остался работать ее администратором. Он смотрел, как она купается в лучах славы, пока сам катился на дно. Когда он растратил театральную кассу ради ее туалетов и сбежал, Белла даже не моргнула. На его похороны она прислала одну фразу: «Жаль».
Америка после этой истории захлопнула перед ней двери навсегда.
Ее коллекция любовников выглядела как список «Кто есть кто» в мировой истории. Шестеро коронованных особ. Николай II подарил ей виллу в Крыму и золотой сервиз. Она потом написала в мемуарах, что император боялся собственной жены и был жалок. Врала она, конечно, мастерски. Однажды она даже обвела вокруг пальца самого Распутина — пришла к нему нищенкой и выманила деньги.
Но главной страстью Беллы стала не власть над мужчинами. Рулетка. Карты. Кости. Она проиграла сорок миллионов долларов. Представляете эту цифру в начале двадцатого века? Казино Монте-Карло проглотило колье императрицы Евгении, черный жемчуг, царский сервиз, виллы, яхту, остров. Даже знаменитое болеро от Картье, расшитое двумястами сорока бриллиантами, она продавала камень за камнем. Оставила себе только крошечный бриллиантик на память.
Когда в тридцать пять лет кто-то из зала крикнул «Старуха!», она сделала вид, что не расслышала. Но в сорок шесть ушла со сцены. Поселилась на вилле «Каролина» в Ницце, окруженная слугами и секретарями. Думала, что успела заморозить свою молодость в памяти людей.
Монте-Карло оказалось ближе.
К 1948 году от былого великолепия не осталось ничего. Она продала виллу с молотка и переехала в дешевую гостиницу. Газетчикам еще пыталась врать: мол, никаких проблем, просто избавляюсь от лишнего. Шампанское буду пить реже, но я ни в чем не нуждаюсь. Врала. Она воровала серебряные приборы из ресторанов, а когда ее ловили, ледяным тоном бросала: «За кого вы меня принимаете?» — и возвращала украденное.
Последние двадцать лет Белла Отеро доживала на тайную пенсию в шестьсот двадцать пять франков. Слепая, почти нищая, она сидела перед зеркалом и водила по лицу дрожащими руками. Оливковое масло заменяло ей кремы. Она шептала советы из старых энциклопедий и верила только своему отражению, которое давно уже врало.
На ее похороны пришли три венка. От соседей. От казино Монте-Карло с надписью «Колесо вертится». И один анонимный — с одним словом: «Поклон».
Кто его прислал, мы не узнаем никогда. Как и не узнаем, что именно она увидела в том лживом зеркале за миг до того, как погас свет.
Rasim Bayramov