Называлась она Берлинской.
Надо сказать, что к тому моменту уже узнали, что хинин лечит малярию, Луи Пастер доказал, что бактерии погибают при высокой температуре, а Роберт Кох открыл микроб, ответственный за распространение холеры. Не отставала от медицины и военная инженерия: американцы изобрели всепогодную винтовку, англичане - капсюльную. Кольт создал свой револьвер, а Хайрем Мáксим - пулемёт. Создание парового двигателя тоже уже случилось. Да и место, через которое можно было быстро доплыть до Африки на этом самом двигателе, выкопано - Суэцкий канал. До конференции европейские страны отправляли исследователей, географов и миссионеров, которые описывали реки, горы, племена и торговые пути.
Континент был обречён.
На Берлинской конференции страны делили Африку на зоны влияния с помощью прямых линий на карте, совсем не учитывая естественные границы или интересы населения. Например, границы будущих колоний часто проходили по меридианам и параллелям, а не по рекам или горам.
После конференции каждая держава «закрепляла» свои линии влияния на местах через военные экспедиции, договоры с другими державами и создание колониальных администраций. Появлялись новые города, дороги и порты, чтобы эту территорию контролировать. (Карта внизу).
В Берлинскую конференцию 1884 среди самых влиятельных политиков мира затесался неприметный бородатый мужик — бельгийский король Леопольд ІІ, также желавший получить участок. Ему было 49, он достиг пика своей политической карьеры. А тогда в Бельгии самым острым вопросом было строительство очередного сталелитейного завода. Леопольд был готов на любые колониальные авантюры — лишь бы где. И заманчивое всего, конечно, выглядела Африка. Политическая кредо Леопольда звучало так: нет маленьких наций, есть только маленькие умы.
Его родное правительство идеей обладания африканской колонией не впечатлилось, поэтому королю Леопольду пришлось действовать самостоятельно. Он учредил международную африканскую ассоциацию, агенты которой отправились искать для бельгийского монарха бесхозные земли, и нашли их в самом центре континента, в регионе вокруг самой полноводной реки Африки — Конго. Энтузиазм Леопольда пришёлся ко двору великим державам. Этот спорный регион, на который претендовали англичане, французы и португальцы, был отдан королю Бельгии, дабы избежать дальнейших разногласий между собой.
В тот момент бельгийская колония была уникальной, потому что принадлежала не государству Бельгия, а лично королю. В Конго Леопольд действовал как частное лицо, своего рода ИП. И он мог править так, как в Бельгии ему бы никто не позволил: монархия там была конституционной, поэтому правительство могло совершенно спокойно не поддержать инициативу короля. Зато в Африке Леопольд себя показал. Площадь его колонии, которую он назвал Свободное Государство Конго, была в 75 раз больше Бельгии (сейчас эти земли называются Демократическая Республика Конго).
Свободное Государство Конго было немного странным государством. Восточную половину колонии Леопольд отдал на откуп африканским работорговцам и даже официально назначил самого могущественного из них губернатором. Западную половину он сделал своим личным уделом. Леопольд допускал иностранных инвесторов, но в обмен всегда требовал львиную долю акций. Экономика колониального бизнеса в конечном счёте сводилась к крупным траншам в карман короля. Была одна проблема: бизнес не хотел окупаться. Организация производства в африканских джунглях требовала больших затрат, и через 10 лет эффективного королевского менеджмента Свободное Государство Конго оказалось на грани банкротства...
Леопольд почувствовал, что наигрался, и уже был собирался попросить бельгийское правительство забрать колонию себе, но тут ему ещё раз страшно повезло. Всем вдруг стал нужен каучук — резина в конце XIX века и в начале XX требовалась для всего: от телеграфных кабелей до автомобильных шин. Дефицита каучуковых деревьев в долине Конго точно не было. Неожиданно у Леопольда появилось то, что было нужно всем, и в отличие от полезных ископаемых, для каучуковой промышленности требовались только реки, пароходы и море, рабочие силы — всего этого в Конго было в избытке. Просто бери и зарабатывай миллионы.
Механизм выкачивания ресурсов из Конго был изуверский: каждая деревня получала квоту на заготовку каучука, за невыполнение которой полагалось наказание — от просто жестокого до изуверского. Самых везучих просто пороли хлыстом. Было и хуже: бельгийцы похищали конголезских женщин и держали их в плену до выплаты нормы каучука, их привязывали к столбам и морили голодом. Некоторые попадали в густонаселённые бельгийские гаремы. Из плена их выкупали мужья и дети. Деревни, которые никак не могли выполнить план по поставке каучука, бельгийцы грабили и сжuгали, чтобы другим неповадно было. Карательными рейдами в Конго занималась особая организация Force Publique, что-то вроде полиции, но в такой стране, где правит террор, а не закон. Служили там не конголезцы, а выходцы из соседних стран.
Они должны были экономить боеприпасы: одна пуля — одно убuйство. Больше тратить было нельзя. В доказательство своей бережливости они должны были приносить начальству по одной оtрубленной руке за каждую израсходованную пулю. В итоге необходимый объём каучука компенсировался человеческими конечностями, головами и гениталиями. Один из видных офицеров Force Publique, капитан Леон Ром, по слухам, украсил периметр своей усадьбы человеческими головами. Считается, что именно он послужил прототипом героя романа «Сердце тьмы» Джозефа Конрада.

Конголезцев, которые выступали против режима Леопольда, под дулом пистолета заставляли Hасuловать собственных матерей и сестёр. Весь этот ад не контролировал никем и ничем. У Force Publique был карт-бланш на насилие. Всё, что интересовала колониальная власть — бесперебойные поставки каучука. За 10 лет каучукового бума Конго стал мировым лидером по добыче этого ценного сырья в Африке.
Информация о зверствах в Конго почти не доходила до Европы. Посещение Свободного Государства строго контролировалось. «Сердце тьмы» — это одно из немногих письменных свидетельств того периода. Вместо новостей в Бельгию отправляли самих жителей Конго на международную выставку в Брюсселе. Леопольд привёз первую партию живых этнологических экспонатов в количестве 267 человек. Все они оказались в человеческих контактных зоопарках, одетых в лохмотья, их сажали в одну клетку с орангутанами для иллюстрации идей дарвинизма. В качестве поощрения им кидали бананы. Человеческий зоопарк, как и обычный, бельгийцы посещали с детьми (и кто здесь дикарь?). Любой мог полюбоваться диковинами существ с чёрного континента. А если по связям получится договориться — даже купить. Хотя объём подпольной торговли был совсем небольшим.
Забавно, что Леопольд при этом считал себя великим гуманистом. И повсюду повторял свои мантры про благородство. Бремя белого человека заключалось в воспитательной миссии: европеец должен научить африканца правильно жить, спасти его от векового варварства и приобщить к цивилизации путём крещения и просвещения.

Через 20 лет после образования колонии до европейской публики наконец дошло, что Леопольд натворил в Конго. Поднялась шумиха, и в 1908 году мировое сообщество заставило бельгийский парламент выкупить африканскую колонию у своего же короля, чтобы управлять ей открыто и справедливо. Через год Леопольд умер. Он успел сделать на поставках каучука невероятное состояние. Только с продажи слоновой кости Леопольд заработал около 75 млн долларов в сегодняшнем эквиваленте. Сколько ему принесла добыча каучука — посчитать сложно, но точно больше миллиардов долларов. Хоронили Леопольда под свист бельгийской толпы, но памятники ему стали строить уже в 1930. Всё-таки у себя на родине Леопольд был успешным конституционным монархом, а не бездушным деспотом. С его Альтер Эго были знакомы только в Конго. Справедливости ради, сегодня эти памятники активно сносят.
Наиболее ужасная страница в истории колонизации Африки. Оценки жертв разнятся, но ясно, что население этой огромной страны как минимум сократилось вдвое — вероятно с 20 млн до 10. Многие конголезцы погибали от инфекций, завезенных колонизаторами.
Но безрассудной жестокостью не брезговали нигде. Скажем, соседнее французское Конго не сильно уступало Конго бельгийскому. Модель управления, которую внедрил Леопольд, была скопирована немцами в Намибии, португальцами в Мозамбике и британцами в Зимбабве. Даже бельгийские человеческие зоопарки не были уникальны — такие можно было встретить по всей Европе, в том числе и в Санкт-Петербурге. Свободное государство короля Леопольда со всеми его декларациями мира и христианства отличалось от остальной Африки лишь по уровню концентрации преступлений.
Европейские колонии были абсолютно искусственными границами современных независимых государств - это линии, которые провели европейские политики в Берлине. Тех людей не заботили такие вещи как география
расселения африканцев, например, сегодня народ Хауса разделён между Нигерией и Нигером, народ Диола между Сенегалом и Гвинеей-Бисау, Масаи разделены границей Танзании и Кении. Неизбежный итог этого разделения - войны между современными государствами. Это было во-первых. Во-вторых, инфраструктура - европейцы оставили Африку разорённой, типичные примеры - вырубка каучуковых лесов Конго и истребление слонов в погоне за слоновой костью. Сами европейцы в Африке, как правило не жили, и Австралии из Нигерии не получилось. Европейцы почти не инвестировали в Африку капитал - ни финансовый, ни культурный; железные дороги строились не для стратегического развития региона, а чтобы побыстрее соединить производственные районы с портами - всё работало на отправку сырья из Африки в Европу и Америку. В Мозамбике, который по площади больше Франции, европейцы построили всего три железнодорожные линии и даже не связали их между собой. В-третьих, устройство власти, образование и здравоохранение колонизаторы передавали на аутсорс миссионерам, а безопасность и сбор налогов - частным компаниям. Колониальная власть была государством-привратником с минимальными обязательствами перед населением. В итоге в Африке появилось множество стран, где выполнение самых элементарных государственных функций - совершенно нетривиальная задача, добавляем к этому бесконечные территориальные споры, этнические и религиозные конфликты, и получаем нынешнюю ленту африканских новостей.
Как ни странно, есть и плюсы. Во-первых, общественный прогресс всё-таки достиг некоторых частей Африки - там, где правили обычные чиновники, а не хлыст, люди сегодня живут относительно неплохо. Борьба за Африку принесла им современную медицину, школы и университеты: британские
колонии Нигерия, Египет и Южная Африка занимают первые три строчки в списке богатейших стран континента. Во-вторых,
Африка стала частью глобального мира - африканцы говорят на европейских языках и могут ехать учиться в лучшие университеты мира и выступать в лучших профессиональных спортивных лигах от футбола до NВА.
Своих угнетателей Африка не простила, но отдаёт должное их цивилизационному вкладу. Помните, писала неделю-две назад про британца - добытчика алмазов, который не считал африканцев за людей? Колонии Сесила Родса из Родезии переименовали в Замбию и
Зимбабве, но его имя до сих пор носит старейший университет Южной Африки.
Впрочем, его главное наследие всё-таки исчезло - в 1990 в Южной Африке был отменён
режим расового апартеида - один из последних пережитков жестокой колониальной эпохи.
Ася Залевская