Мне в этой истории, помимо самой жертвы и родственников, жаль следователей и экспертов. Прежде чем дело становится строчками в уголовном деле, протоколами и экспертизами, они видят то, что забыть очень и очень трудно, иногда невозможно: изуродованное тело жертвы. Они первыми принимают на себя весь удар — приехали, увидели, осмотрели, все зафиксировали, собрали улики, восстанавливали последние часы жизни. Мы обычно думаем, что следователь - это бесчувственный робот: приехал, посмотрел, написал бумажку и пошел домой. А это обычные живые люди. Даже если сто лет в профессии и все повидал, психика не становится бетонной. К такому привыкнуть нельзя.
Вообще, само дело мутное. 19 июля 1999 года в небольшом удмуртском селе Шаркан пропала девятилетняя девочка. Возвращалась из школьного лагеря. Обычный летний день, обычная дорога. А домой просто не дошла. Начались поиски. Без толку. Объявили вознаграждение за любую инфу. Через несколько дней в милицию пришел местный житель Рудольф Варламов и показал, где лежит тело. Тело было спрятано в кустах и закидано ветками. В такое место случайно не заглянешь и не найдешь. Его спросили - откуда ты знал, где она? А он ответил: приснилось. Именно так. Приснилось.
Следователи, конечно, вцепились в него. Он стал подозреваемым. Потом, по версии следствия, он в самом начале даже признался. А потом пошел в отказ - мол, заставили. Доказательств тогда не хватило. И его отпустили. Да еще и вознаграждение выплатили.
На этом все могло и кончиться. Но нет. Дальше начинается самое мутное - с уликами с тела. В поздних журналистских расследованиях пишут, что с девочки все-таки брали мазки. Одна из медиков, которая тогда работала на месте, через много лет рассказывала, что сама лично брала мазок и видела следы, биологические. Говорит, отдала на анализ, а результата так и не увидела. А современный СК Удмуртии говорит совсем другое: мол, в 99-м никаких мазков для анализа ДНК вообще не брали. Так брали или не брали? А если брали - куда потом все делось?
Как бы там ни было, следующие десять лет Варламов спокойно жил на свободе, в том же районе.
И вот 2009 год. Дело поднимают заново. Следователи заново перелопатили все старое дело и охренели. Оказалось, в 99м даже не допросили девочку, которая последней видела пропавшую. Прошло десять лет! Ее уже еле нашли. Уже взрослая девушка. Она рассказала, что видела, как какой-то мужик взял ее подругу на руки и понес в кусты. Ей показали Варламова - она его опознала. Но и тут нестыковка. Она запомнила мужика с хвостом на голове. А Варламов говорит - я хвост не носил. Его спрашивают, а он: так я в бейсболке был, волосы из-под нее сзади торчали, вот и похоже было на хвост. И правда похоже.
И тут дело наконец сдвинулось. Варламов начал говорить. По словам следователя Станислава Берестова, он еще до того, как дело официально возобновили, бросил фразу типа: "Да, я это сделал. Я понимаю. Но вы все равно ничего не докажете".
Ему дают поговорить с журналисткой. Не допрос, а просто разговор. Все снимают на видео. И вот этот разговор потом станет главным доказательством. Он так увлекся, что сам повел съемочную группу на место и начал показывать: тут стояла девочка, тут я ее схватил, сюда понес, тут все случилось.
С его слов: вот и у меня-то цель уже свою выполнить, она не знает, она даже об этом не думает, че я хочу выполнить. Потому что она вприпрыжку еще, в общем здесь вот, мы, у нас разговор прикрутился, я вот не помню, или вот именно здесь... Вот тут я ее на руки схватил... и вот здесь я как бы [совершил] ее...
Лицо спокойное, рассказывает только ей. Я видела интервью этой журналистки, она говорила, что у него был взгляд как у демона. Рассказывал, будто описывал поход за хлебом в магазин. Тяжелая работа и у репортеров.
Все это, конечно, писалось на камеру. Защита в суде потом орала, что он внушаемый, что у него с головой проблемы, что признание из него вытянули. А следствие стояло на своем: никто не давил, он сам захотел рассказать, сам все показывал. И камера это подтверждает.
Экспертиза показала, что у Варламова есть серьезные проблемы с головой, отставание в развитии. Для обвинения это был аргумент: раз он так подробно все помнит и показывает место, значит, он там точно был. Только преступник мог знать такие детали. Логично же. А для защиты - наоборот: такого человека легко накрутить, он легко соглашается с тем, что ему говорят, и не понимает, чем ему потом аукнутся его же слова. По их логике получался какой-то идиот-экстрасенс.
А дальше - как обухом по голове. Эту видеозапись отдали на проверку спецам на психолого-психиатрическую и сексологическую судебную экспертизу. Они смотрят всё: как он говорит, как двигается, куда смотрит, какое у него лицо, какие слова подбирает. И в заключении пишут: он опасен для общества, потому что его тянет к детям, и эта тяга для него - как воздух. Ему кажется, что если он этого не сделает, он просто сдохнет. Вот насколько ему это жизненно необходимо. Это заключение подшили к делу и отправили в Верховный суд.
Что решил суд? 21 апреля 2010 года Верховный суд Удмуртии признал Рудольфа Варламова виновным в изнсл и убийстве девятилетней девочки. ЕМУ ДАЛИ ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ.
Пятнадцать, сука, лет. А девочке навсегда 9!
Люди годами пахали, собирали все по крупицам, чтобы дальше, выше по инстанции, особо опасному преступнику дали шанс выйти и снова пойти на такое. А семье жертвы как бы сказали: вы, может, и первые, но не последние.
Вышел Варламов в 2024. Ушел на СВО. Сдох в 2025. Земля стекловатой.
Стальное Перо