Представьте общество, где нет денег, частная собственность — позорное преступление, а дети принадлежат не семье, а государству. Все граждане носят одинаковую простую одежду, едят за общими столами и с рождения готовятся служить коллективу. Это не страницы утопического романа и не программа революционной коммунистической партии, как могло бы показаться (хотя похоже, да?). Это — реальность древней Спарты. Того самого города-государства, процветавшего более пяти столетий, о котором снято немало фильмов. Правда, в фильмах нам как-то больше показывали воинственность спартанцев и почти не рассказали про быт.
Спартанское общество было создано по принципу равенство всех, вся и всего. Причём намного радикальнее, чем последующие коммунистические проекты Нового времени, от Томаса Мора до большевиков.
Легенда гласит, что когда спартанскому царю Агиду предложили ввести в городе деньги, он отказался, заявив, что «они только разожгут алчность». И он был прав в контексте спартанской системы, потому что основой спартанской экономики были клеры, равные земельные наделы, которые обрабатывались государственными рабами, илотами.
Урожай с клера шёл на содержание семьи спартиата, но сам он не мог продать, подарить или заложить свою землю. Это была не частная собственность, а пожизненная государственная аренда. Многим людям старшего поколения это наверняка отзывается чем-то знакомым. Но чтобы искоренить саму возможность экономического неравенства, спартанцы пошли ещё дальше.
Они отказались от золотых и серебряных монет, заменив их на громоздкие и неудобные железные прутья (оболы). Это было сделано специально, чтобы копить и хранить богатство было неудобно. В то же время это убивало крупную внешнюю торговлю, изолируя Спарту от влияния чужеземной роскоши. Почти буквальный железный занавес.
Но и это ещё не всё. В Спарте были сисситии — обязательные коллективные трапезы, куда каждый гражданин вносил ежемесячный продовольственный взнос: около 70 литров ячменя, вино, сыр и фиги. Питаться отдельно от товарищей было нельзя. Даже цари участвовали в этих ужинах. Историк Плутарх приводит случай, когда царя Агида, вернувшегося с победоносной войны, отказались допустить к общему столу из-за невнесения взноса. Общественное было неоспоримо выше личного.
Семьи как отдельной ячейки общества в Спарте тоже не существовало. Коллектив был важнее. В 7 лет всех мальчиков из семьи забирали из дома в агогэ — государственную школу-казарму. Это 13 лет суровой муштры, голода, физических наказаний и обучения военному делу. Цель — создать идеального солдата, для которого слово «спартиат» и «гражданин» были синонимами. Даже женитьба поощрялась не для личного счастья, а как долг перед государством по производству новых воинов.
Женщины воспитывались в том же духе: их знаменитая краткая напутственная фраза сыну, уходящему на войну, — «со щитом или на щите» — говорит сама за себя. Граждане же Спарты называли себя «гомеями» — «равные».
Однако у этой медали была и тёмная, кровавая изнанка. Спартанский «коммунизм» был привилегией для немногих. Из примерно 300 000 жителей Лаконии только около 8-10 тысяч были полноправными спартиатами. Основу экономики составлял труд илотов (государственных рабов), числом в 150-200 тысяч человек. Это были не просто рабы — это были покорённые народы, принадлежавшие государству. Их систематически унижали, заставляли напиваться на праздниках (чтобы спартанская молодежь видела, как отвратительна необузданность), и ежегодно объявляли им криптии — скрытую войну, в ходе которой молодые спартиаты могли безнаказанно убивать самых сильных и непокорных илотов. Это был не «коммунизм всеобщего изобилия», к которому бы, возможно, стоило стремиться, а «казарменный коммунизм» господствующей касты, построенный на костях порабощенного большинства. Как по мне, такое себе.
То есть в какой-то мере Спарту можно назвать первым коммунистическим государством, потому что она уничтожила частную собственность и социальное неравенство среди «своих», подчинила личность и семью государству, воспитала «нового человека» — идеологического солдата и проводила политику жёсткой изоляции и контроля.
Но в то же самое время Спарту нельзя считать удачным экспериментов, потому что из-за своей закрытости она отставала в развитии, а демографический упадок (спартиатов стало слишком мало для контроля над илотами) в конечном итоге к военному и политическому краху.
Сергей Ткаченко