Двенадцатого мая 1922 года к Александро-Невской лавре подъехали несколько автомобилей. Из них вышли люди в кожаных куртках и с портфелями. У ворот их уже ждала небольшая толпа — представители местной власти, врачи, понятые. И несколько монахов, бледных, с застывшими лицами.
Все знали, зачем эти люди приехали. Они приехали вскрывать мощи Александра Невского.
Северо-Западная башня Александро-Невской Лавры (Смотри картинку 1)
Но давайте сначала разберёмся, как мощи великого князя оказались в Петербурге — и почему советская власть так стремилась их вскрыть.
Александр Невский скончался 14 ноября 1263 года в Городце, возвращаясь из Золотой Орды. По преданию, перед смертью он принял монашеский постриг. Тело князя перевезли во Владимир и захоронили в Рождественском монастыре.
Прошло больше ста лет, прежде чем в 1381 году мощи были обретены. А в 1547-м Макарьевский собор причислил Александра Невского к лику святых.
Однако главный поворот в судьбе мощей произошёл при Петре I. Царь-реформатор задумал превратить Александра Невского в символ новой столицы.
В 1724 году мощи торжественно перенесли из Владимира в Санкт-Петербург и поместили в только что основанную Александро-Невскую лавру. А позже Елизавета Петровна повелела изготовить для них серебряную раку весом около полутора тонн.
Так мощи князя, жившего в тринадцатом веке, стали одной из главных святынь Российской империи.
Всё изменилось после революции.
Елизавета Петровна (Смотри картинка 2)
В начале 1920-х советская власть развернула масштабную кампанию по вскрытию мощей. Логика была проста и цинична: большевики хотели доказать, что внутри драгоценных рак — пустота, тлен, а иногда и вовсе посторонние предметы. Разоблачить «поповский обман». Подорвать веру.
По всей стране вскрывали раки с мощами — Сергия Радонежского, Серафима Саровского и десятков других святых. Каждое вскрытие превращали в публичное зрелище, снимали на камеру, составляли протоколы с подписями врачей.
Очередь дошла и до Александра Невского.
Итак, двенадцатого мая 1922 года комиссия вошла в Свято-Троицкий собор лавры.
Первое, что их интересовало, — серебряная рака. Огромная, сияющая, весом около полутора тонн чистого серебра. Для большевиков, изымавших церковные ценности якобы в помощь голодающим, это была главная добыча.
Раку вскрыли.
Внутри обнаружили ещё один ковчег — небольшой, деревянный. Его тоже вскрыли. А в нём лежали истлевшие останки. Небольшие фрагменты костей, остатки схимнического облачения и лоскуты покрова, потемневшие от времени.
И вот тут произошло то, что поразило комиссию.
Рака Невского (Смотри картинка 3)
Нет, это был не нетленный лик, как, возможно, ожидает читатель. Поразило другое.
Внутри ковчега вместе с мощами обнаружили кости, которые, по заключению присутствовавших экспертов, не были человеческими. По некоторым сведениям, там же оказались фрагменты, относящиеся к разным эпохам.
За шестьсот пятьдесят девять лет мощи неоднократно перекладывали, переносили, терпели пожары и перестройки. Их подлинный состав вызвал споры среди присутствующих.
Но по-настоящему потрясло комиссию кое-что ещё: рядом с останками нашлись монеты и фрагменты тканей, не соответствовавшие тринадцатому веку. Мощи хранили в себе следы каждого столетия, через которое прошли, — и каждого, кто к ним прикасался.
Для верующих это ничего не меняло. Для большевиков — стало поводом для насмешек.
Власти распорядились судьбой находки без сантиментов.
Серебряную раку — шедевр ювелирного искусства восемнадцатого века — передали в Эрмитаж. Там она находится и по сей день. Останки же были отправлены в фонды Музея истории религии и атеизма, который разместился — ирония судьбы — в Казанском соборе.
Вскрытие (Смотри картинка 4)
А монахов из лавры выселили.
Большевики получили, что хотели: серебро, протоколы, фотографии для газет. Антирелигиозная пропаганда использовала вскрытие мощей как доказательство «обмана». Но убить народное почитание Александра Невского советская власть так и не сумела.
В 1938 году Эйзенштейн снял фильм «Александр Невский», и князь стал символом сопротивления — уже не религиозным, а патриотическим. А в годы Великой Отечественной войны орденом Александра Невского награждали советских командиров.
Святой оказался нужен даже атеистическому государству.
Прошло шестьдесят семь лет.
В 1989 году, когда Советский Союз уже трещал по швам, мощи вернули Русской православной церкви. Их торжественно перенесли обратно в Александро-Невскую лавру, в Свято-Троицкий собор — то самое место, откуда их забрали в двадцать втором.
Серебряная рака осталась в Эрмитаже. Мощи покоятся в другом ковчеге. Но они снова там, где Пётр I пожелал их видеть — в Петербурге, в лавре, носящей имя князя.
Свято-Троицкий собор (Смотри картинку 5)
Так что же на самом деле поразило тех людей в кожаных куртках, вскрывших раку майским днём 1922 года? Пустота, которую они ожидали найти, — или, наоборот, живучесть памяти, которую не удалось уничтожить ни протоколами, ни конфискациями, ни насмешками?
Спустя столетие мощи Александра Невского снова на своём месте. А имена тех, кто их вскрывал, не помнит никто.
Сергей Ткаченко