19 октября 1959 года, в ранние вечерние часы, в воздухе Гаваны появился новый и опасный запах недавних побед: смесь пороха, эйфории и обещаний. В каком-то кабинете, где люди ходили быстро и тихо разговаривали, от Фиделя Кастро пришло письмо. Это не было поздравительное письмо или военный отчет. Это была отставка. Листок, подписанный человеком, которого действительно уважали многие в самой повстанческой армии, не за пропаганду, а за факты.
Юбер Матос Бенитес.
Тот самый, который, когда революция захлебывалась в Сьерра-Маэстре и казалось, что Батиста собирается раздавить их, появился с чем-то, что нельзя импровизировать: тоннами оружия, боеприпасов, винтовок, пулеметов. Тот самый, который руководил решающим захватом Сантьяго-де-Куба, второго города страны. Тот самый, который триумфально вошел в Кортеж Свободы, на виду у всех, как одно из лиц нового рассвета.
Но это письмо не принесло рассвета. В нем содержалась простая и смертельная фраза: "Коммунистическое проникновение растет. Я не могу больше быть частью этого”.
Странная вещь, от которой до сих пор мурашки бегут по коже, когда об этом думаешь с холодком, это то, что Матос не поднял винтовку, не призвал к восстанию, не призвал своих людей захватить Президентский дворец. Он написал только одно письмо. И, тем не менее, это письмо было получено так, как будто оно было выстрелом прямо в сердце власти.
В тот же вечер, еще до ареста Матоса, Фидель появился на национальном телевидении. И тут произошел первый поворот, которого многие не ожидали. Его голос больше не звучал так, как у харизматичного лидера, который обещал выборы, справедливость и Кубу, где никто не будет властвовать над народом. Он звучал как голос человека, который только что почувствовал реальную угрозу. Он обвинил Матоса в предательстве, в заговоре, в желании расколоть революцию. В течение нескольких часов мирная отставка переросла в “подстрекательство к мятежу”. Сомнение стало “преступлением". Несогласие переросло в”предательство".
И вопрос, который режим никогда не позволял обсуждать вслух, родился там, в тишине миллионов перед экраном: почему уходящий в отставку человек был опаснее вооруженного врага?
Чтобы понять это, нужно оглянуться назад, когда Матос был не “врагом государства " и не именем, которое позже сотрут с фотографий, а сельским учителем, деревенским жителем, который знал о бедности, не читая о ней в отчетах. Матос не был профессиональным военным, жаждущим галлонов. Он был педагогом с высшим образованием, человеком, который мог бы выбрать спокойную и безопасную жизнь... но он попал в беду, когда Батиста совершил государственный переворот в марте 1952 года.
В то время как многие присматривали за собой, Матос вышел протестовать. Пока другие подсчитывали, он двигался. И в течение многих лет, будучи учителем и семьянином, он помогал, как мог: материально-техническое обеспечение, контакты, маршруты, поддержка Движения 26 июля. Он использовал грузовики семейного бизнеса —они перевозили рис-для перевозки людей и оружия. Это была та работа, которой не аплодируют в речах, но без которой войны проиграны.
В апреле 1957 года его обнаружили. Он был арестован. Он сбежал почти чудом и искал убежища в посольстве Коста-Рики. Он отправился в изгнание, и именно здесь его история стала еще более опасной для будущего Фиделя: Матосу не оставалось ничего другого, как ждать, пока “другие разберутся". В Коста-Рике он излил душу, организовав поддержку. Он установил контакт с Хосе Фигерасом, демократическим президентом, и получил оружие и припасы.
Фидель сказал ему что-то, что в то время звучало практично: “Здесь ты будешь еще одним. Нам нужны оружие и пули. Если ты придешь с винтовкой, мы тебя примем."Матос пришел не с винтовкой. Он прибыл с пятью тоннами военного снаряжения.
31 марта 1958 года в возрасте 39 лет он пилотировал или координировал полет транспортного самолета в Сьерра-Маэстру с грузом, который изменил ход конфликта: боеприпасы, пулеметы, винтовки, даже калибр .50.Те, кто был там, рассказывали, что Фидель прыгал от радости, как ребенок на Рождество, стреляя в воздух, чтобы отпраздновать это событие. “Теперь мы действительно победили”, - сказал бы он. И, возможно, он действительно так думал.
Что никто не представляет, когда видит, как празднует лидер, так это то, что иногда благодарность длится столько, сколько длится необходимость.
Не имея предварительной военной подготовки, Матос оказался прирожденным командиром. Он участвовал в боях, разгромил силы Батисты, и его колонна стала легендой. В августе 1958 года Фидель присвоил ему звание команданте и поставил перед ним ответственную миссию: осадить и захватить Сантьяго-де-Куба. Когда Сантьяго сдался 31 декабря 1958 года, доска была сломана. Окончательная победа была в пределах досягаемости. А 8 января 1959 года Матос триумфально въехал в Гавану на танке в окружении Фиделя и Камило Сьенфуэгоса. Картина была идеальной: трое мужчин, революция, будущее.
Просто будущее уже было разделено внутри...
Evloev Ahmed
TEREF