Через неделю после смерти министра обороны, 27 декабря 1984 года, вышло постановление «Об увековечении памяти Д.Ф.Устинова». Бумагу подписали сразу три высших органа — ЦК, Президиум Верховного Совета и Совмин. Семь дней на подготовку — это не просто быстро, это молниеносно. Будто боялись, что имя усопшего сотрется из памяти быстрее, чем высохнут чернила.
Раздавать имя Устинова начали щедро. Авиационный комплекс в Ульяновске — пожалуйста. Механический институт в Ленинграде — берите. Улицы в Москве, Ленинграде, Куйбышеве — уже рисуют таблички. Мемориальные доски — обязательно. Но главный пункт крылся под номером один. Город Ижевск, столица Удмуртии, отныне предписывалось именовать Устиновым. В Кремле, видимо, считали, что это большая честь. Жители Ижевска думали иначе.
Город без имени
Ижевск к тому моменту был городом с характером. Оружейная столица, центр оборонной промышленности. Устинов там действительно бывал часто, город знал и для развития республики делал немало. Ижевчане уважали министра. Но при чем тут название города? Новость о переименовании объявили в начале января 1985 года. В лоб. Без референдумов, без опросов, без «мнений трудящихся», которых так любила цитировать советская пропаганда. Просто вышли люди на работу после новогодних праздников и узнали: они теперь живут в Устинове. Бомбануло знатно. Стихийные митинги давила милиция. Листовки изымали. Подписи не собирали — точнее, собирали, но тех, кто собирал, быстро успокаивали. Казалось, систему не пробить. Но система не учла одного: народного креатива.
Рождение ДУХОВ
Ижевчане нашли оружие, против которого власть оказалась бессильна. На стенах появилась надпись — «ДУХИ». Со стороны — бессмысленное слово. Милиционеры, конечно, понимали, что к армейским новобранцам оно отношения не имеет. Но придраться формально было не к чему. Закрашивали. А утром «ДУХИ» возникали снова на свежепобеленных стенах. Расшифровка была убийственной в своей простоте: «Долой Устинова! Хотим Ижевск!». Четыре буквы, которые невозможно запретить. Четыре буквы, которые Кремль читал и бесился, но ничего не мог поделать.
Это был идеальный протест эпохи застоя — ни под суд не подведешь, ни в диссиденты не запишешь. Просто слово на стене. Параллельно горожане скупали все, что напоминало о старом имени. Значки с надписью «Ижевск» исчезли из магазинов за считаные дни. Люди носили их как символ сопротивления. Под одеждой, на лацканах пиджаков, прятали от милиции.
900 дней позора
История получила огласку. В Москве и Ленинграде уже знали, что творится в далекой Удмуртии. Замять скандал не удавалось — слишком уж упрямо и изобретательно сопротивлялись ижевчане. В Кремле, видимо, долго чесали затылки. Признать ошибку — значит расписаться в собственной глупости. Но и продолжать давить на город, который открыто презирает новое имя, было себе дороже. Выбрали меньшее из зол.
19 июня 1987 года вышел новый указ — о переименовании города Устинова обратно в Ижевск. Формулировка, правда, была той же самой, циничной до зубного скрежета: «по просьбам трудящихся». Трудящиеся усмехнулись, но спорить не стали. Главное — имя вернули. Устинов просуществовал на карте ровно 900 дней. Но эти 900 дней вошли в историю как пример того, что даже в советской системе, где слово «народ» писали с большой буквы, но мнения не спрашивали, можно было докричаться. Память об Устинове в Ижевске все же осталась — его имя дали одному из районов. Но сам город навсегда остался Ижевском. И надписи «ДУХИ» на его стенах больше не появлялись. Они сделали свое дело.
Эльдар Тагиев
TEREF