И самое интересное, что лидеры будущей афганской революции, Нур Мухаммед Тараки и Хафизулла Амин, привезли эти взгляды не из Москвы, а из США.
В те годы американские университеты бурлили: пока само государство мучилось от «вьетнамского синдрома» и глубокой депрессии после проигрыша в джунглях, студенты вовсю зачитывались левыми манифестами. Амин и Тараки учились там, дышали этим воздухом и вернулись домой с четким планом — построить социализм в стране, где время застыло в средневековье.
Но Афганистан — это не учебная аудитория в Колумбийском университете. Пока СССР и Запад готовились к очередной серии своей бесконечной шахматной партии, они не заметили, как под доской начал разгораться пожар.
Две искры и третья сила.
Иранский триггер. Соседний Иран как раз в это время вышвырнул проамериканского шаха. Запад в ужасе — он теряет ключевого союзника. СССР же видит в этом шанс, но тоже нервничает: а что, если исламское возрождение перекинется на их среднеазиатские республики?
Афганский тупик. Тараки и Амин, придя к власти, начали реформы так жестко, что восстала вся консервативная страна. Советскому Союзу пришлось выбирать: бросить «своих» или ввязаться в сомнительную авантюру.
Рождение радикализма. Именно здесь, на стыке амбиций двух сверхдержав, родилась третья сила. Исламский радикализм стал ответом и на «безбожный» коммунизм, и на западное влияние. Афганистан превратился в лабораторию, где смешали американское оружие, советскую идеологическую ошибку и религиозный фанатизм.
В итоге СССР входил в Афганистан, думая, что идет спасать друзей-коммунистов, а на деле попал в идеальный шторм, который изменил весь мир.
В Кабуле разыгрывалась настоящая шекспировская драма. Амин и Тараки, хоть и были «братьями по оружию», очень быстро начали делить власть. Хафизулла Амин был моложе, жестче и гораздо амбициознее. Он постепенно отодвигал Тараки на второй план, и в итоге всё закончилось трагически: Тараки был задушен подушками по приказу своего же ученика.
Для Москвы это стало шоком. Леонид Брежнев лично обещал Тараки поддержку, и такое вероломство Амина восприняли как личное оскорбление. Но дело было не только в эмоциях.
В Политбюро начали всерьез подозревать, что Амин — «темная лошадка». Его учеба в США и резкие маневры наводили советское руководство на мысли, что он может в любой момент переметнуться к американцам. Представьте ужас советских генералов: базы НАТО прямо у границ Узбекистана и Таджикистана.
В это же время в соседнем Иране вовсю бушевала исламская революция. Мир менялся на глазах:
• Амин превращался в неуправляемого диктатора, который своими репрессиями восстановил против себя весь Афганистан.
• Запад, все еще переживая депрессию после Вьетнама, пристально следил за регионом, готовый ухватиться за любой шанс ослабить влияние СССР.
• Религиозные лидеры в афганских провинциях начали призывать к джихаду, видя в кабульских коммунистах прямую угрозу своей вере.
Самый тонкий и роковой момент — это то, как КГБ «лепил» образ врага из Хафизуллы Амина.
Ловушка биографии: Амин учился в Колумбийском университете. Для подозрительного Андропова это было как клеймо. Раз учился в Штатах — значит, могли завербовать.
Алармизм: Пока военная разведка (ГРУ) писала, что Амин — просто жесткий националист, пытающийся удержать власть, отчеты КГБ кричали: «Амин — прозападный фашист! Он ведет тайные переговоры с посольством США!».
Самообман: Произошло то, что разведчики называют «зацикливанием». КГБ сам запускал слухи, чтобы дискредитировать Амина, а потом эти же слухи, пройдя через цепочку агентов, возвращались в Москву как «подтвержденные данные» из независимых источников.
Андропов искренне верил, что Амин вот-вот предаст социализм и пустит американские ракеты к границам советского Узбекистана.
Когда Андропов и компания поняли, что Амина придется убирать, возник вопрос: как сделать это так, чтобы мир не вскрикнул об оккупации? Ответ нашли в уникальном эксперименте — создании 154-го отдельного отряда спецназа ГРУ, который вошел в историю как «Мусульманский батальон».
Идея была дерзкой и в духе того времени: собрать подразделение из советских солдат, которые внешне ничем не отличались бы от афганцев. Узбеки, таджики, туркмены — более пяти тысяч кандидатов просеяли через мелкое сито, чтобы отобрать 538 лучших.
В Чирчике, под Ташкентом, началась бешеная подготовка. Бойцов учили не просто стрелять, а штурмовать города и захватывать здания в условиях полной темноты и неразберихи. При этом соблюдалась такая секретность, что даже сами солдаты до последнего не понимали, куда их готовят. Им шили афганскую форму без знаков различия, а легенда была проста: вы — охрана, вы просто помогаете «дружественному режиму».
Троянский конь в Дар-Уль-Амане.
В декабре 1979-го «Мусульманский батальон» тайно перебросили в Кабул. Самое ироничное, что сам Амин, боясь за свою жизнь, приветствовал это «усиление». Он думал, что советские братья прислали верных людей для его защиты.
Бойцы майора Хабиба Холбаева поселились прямо рядом с резиденцией Амина — дворцом Тадж-Бек. Пока афганская гвардия несла караул, советские спецназовцы «изнутри» изучали каждый пост, каждую пулеметную точку и время смены караула. Это был идеальный «троянский конь».
Ночь, когда всё изменилось.
Пока спецназ ГРУ и КГБ проверял оружие перед штурмом, советские медики в том же самом дворце Тадж-Бек вели отчаянную борьбу за жизнь человека, которого через несколько часов должны были ликвидировать.
Роковой обед и «сонное царство».
27 декабря 1979 года Хафизулла Амин решил устроить торжественный обед. Повод был значимый — он переехал в новый, «неприступный» дворец Тадж-Бек и ожидал скорого ввода советских войск, которые, как он искренне верил, помогут ему раздавить оппозицию.
Но во время обеда началось неладное. Гости и сам Амин начали один за другим терять сознание.
Яд в супе: Позже выяснилось, что агент КГБ, работавший поваром во дворце, добавил в еду отравляющее вещество. Расчет был прост: нейтрализовать охрану и самого Амина, чтобы штурм прошел без единого выстрела.
Парадокс спасения: Жена Амина, в панике, вызвала врачей из советского посольства. На вызов приехали полковник медслужбы Виктор Кузнец и терапевт Анатолий Алексеев. Они понятия не имели о секретной операции спецслужб. Как настоящие врачи, они увидели пациента в критическом состоянии и начали его «откачивать».
Врачи против спецназа.
Ситуация была абсурдной до безумия. Амин лежал в глубокой коме, почти не дышал. Советские врачи промывали ему желудок, ставили капельницы, вводили антидоты. Когда Амин на мгновение пришел в себя, он первым делом спросил о судьбе Тараки (которого сам же и убил), еще не понимая, что его собственная судьба уже решена в Москве.
В это время за окнами дворца уже занимали позиции бойцы «Мусульманского батальона» и групп «Гром» и «Зенит». Врачи закончили реанимацию буквально за пару часов до того, как в окна полетят гранаты.
Финал в дыму и огне.
Когда в 19:30 начался штурм, Амин, еще не полностью пришедший в себя после отравления, метался по дворцу в одних трусах и майке, с катетерами в руках. Его личная гвардия отчаянно сопротивлялась, не понимая, почему их атакуют «союзники».
Вечером 27 декабря, когда поступил сигнал, «мусбат» показал, для чего его тренировали.
Психологический шок: Когда по окнам дворца ударили советские «Шилки» (зенитные установки), афганцы просто оцепенели. Огонь был такой плотности, что казалось, горит само небо.
Жестокая математика боя: Против 2500 человек охраны Амина вышло около 700 советских бойцов (спецназ КГБ и 154-й отряд). Исход боя решили сорок минут запредельной ярости и профессионализма.
Цена вопроса: При штурме Тадж-Бека батальон потерял всего 7 человек убитыми. Это было военное чудо, которое, к сожалению, стало началом долгой и кровопролитной трагедии.
Советские бронежилеты тогда спасли сотни жизней — пули афганских охранников просто не пробивали их. Амин был убит, Бабрак Кармаль уже летел в Кабул, а «Мусульманский батальон», выполнив свою миссию, вскоре был выведен, чтобы спустя год вернуться в Афганистан уже совсем для другой войны — долгой, партизанской и изматывающей.
Продолжение следует…..
Надира Хидоятова
TEREF