В фильме 1996 года "Первобытный страх" один из самых душераздирающих и эмоциональных моментов наступает, когда адвокат защиты Мартин Вейл (его играет Ричард Гир) наконец узнает правду о своем молодом клиенте Аароне Стэмплере (Эдвард Нортон). На протяжении всего судебного процесса Вейл верит, что Аарон - невинный, заикающийся служка, которого жестоко обвинили в убийстве архиепископа. Вейл борется за него, говоря: “Каждый заслуживает защиты. Каждый”. Он ставит на карту свою карьеру, свою гордость и даже свою веру в справедливость. Но в последние мгновения мир рушится. Когда Вейл приходит к Аарону после оглашения приговора, он мягко говорит: “Ты сделал это, не так ли?” Аарон внезапно перестает заикаться, его глаза становятся холодными и насмешливыми. Добрый, сломленный мальчик исчезает, его место занимает кто-то жестокий. “Никогда не было такого Аарона, советник”, - усмехается он. ”Вы бы видели свое лицо". Эти слова режут Вейл, как нож. До него доходит — он защищал зло, защищал человека, который никогда не нуждался в спасении. Он, спотыкаясь, выходит из камеры, шепча: “Значит, Аарона больше нет?”, и леденящий душу смех Аарона эхом раздается у него за спиной. Снаружи лицо Вейла бледно, его глаза полны неверия и печали. Человек, который когда-то говорил, что ему плевать на вину или невиновность, наконец-то осознает всю тяжесть того и другого. “Я пытался помочь тебе”, - бормочет он себе под нос, сломленный. Правда разрушила не только его дело, но и его веру в людей. Этот момент — когда маска спадает и на него смотрит тьма человечества — и есть сердце Первобытного страха. Дело не только в чувстве вины или законе. Речь идет о разрушении доверия, о том моменте, когда хороший человек узнает, что зло может изображать самую нежную улыбку.
Evloev Ahmed
TEREF