10 января 1775 года в Москве на Болотной площади был четвертован предводитель восстания казаков и крестьян Емельян Пугачев, выдававший себя за покойного императора Петра III.
О Пугачеве знал даже Франсуа Вольтер. В августе 1774 года Екатерина II писала в письме французскому просветителю: «Маркиз Пугачев наделал мне много хлопот в этом году. Я была вынуждена более шести недель следить с непрерывным вниманием за этим делом». Вольтер, конечно, вряд ли мог сочувствовать тому, кого российская императрица в переписке иронически называли «маркизом», но и ответное пожелание знаменитого французского вольнодумца — «Пугачева без промедления повесить», — вызывает удивление.
4 ноября 1774 года, плененный Пугачев уже был доставлен в Москву, Екатерина II снова писала Вольтеру: «Пугачев – это человек чрезвычайно смелый и решительный… Надежда, которую он осмеливается питать, что я могу его помиловать, так как, по его словам, он храбр и может своими будущими услугами загладить свои прежние злодейства. Если бы он оскорбил только меня, то его рассуждение было бы справедливо и я бы простила его, но это дело не мое личное, а касается всей империи, которая имеет свои законы». В общем, шансов на высочайшее помилование у Емельяна Ивановича не было.
А ведь Екатерина II, испытывавшая влияние Монтескье, в своем Наказе 1767 года настоятельно призывала ограничить применение высшей меры наказания. В то же время императрица писала, что «смертная казнь есть некоторое лекарство больного общества». Этим лекарством она и решила «вылечить» покусившегося на государственную власть Пугачева. Стоя на эшафоте, он крестился на соборы, кланялся на все стороны и говорил: «Прости, народ православный, отпусти мне, в чём я согрешил перед тобой!». Через несколько минут отрубленная палачом голова была продемонстрирована народу и оказалась на спице, остальные части тела — на колесе.
Путешествия во времени
TEREF