"Вот уже почти 2 недели каждую ночь толпы людей грабят винные погреба, напиваются, бьют друг друга бутылками по бошкам, режут руки осколками стекла и точно свиньи валяются в грязи и в крови. Они пользуются своим правом с явным сладострастием, с невероятной жестокостью."
Кому, вы думаете, принадлежат эти строки о поведении красных в 1917 году? Шокирует, но пролетарскому писателю и буревестнику революции Максиму Горькому. Даже он не сдержался.
Помните судьбу полковника Рябцева, который, чтобы спасти жизни своих людей, отдал приказ о сдаче оружия? И он этим своим действием спас тысячи... Настоящий полковник, без ёрничества. Офицер! После он уезжает в Харьков, ведёт там частную жизнь, работает журналистом. В июне девятнадцатого город взяли белые, Рябцева арестовали, обвинили его в выступлении против генерала Корнилова (выступление в августе за год до этого) и в сдаче Москвы в октябре семнадцатого года. И расстреляли его без суда и следствия в ночь на 29 июля 1919 года.
Гражданская война - тема страшная именно тем, что не выбирает ни жертв, ни палачей. Свои убивают своих точно так же легко, как и чужих.
Напомню ещё об одной трагической истории, произошедшей в первый месяц после революции в ставке Верховного главнокомандующего.
Как мы помним, Октябрьская революция произошла в разгар участия России в ПМВ. После прихода большевиков к власти ставка Верховного главнокомандующего в Могилёве вполне могла стать серьёзным центром сопротивления новой власти. Там находились лучшие генералы русской армии, сама Ставка ещё сохраняла остатки дисциплины, а фронт, несмотря на развал, формально продолжал существовать.
После провала выступления Петра Краснова Александр Керенский передал полномочия Верховного главнокомандующего своему начальнику штаба, генералу Духонину. Тот немедленно обратился к войскам с призывом стоять на позициях, чтобы не дать противнику использовать смуту внутри страны и ещё глубже вторгнуться на русскую территорию.
У большевиков же были совсем другие задачи.
Владимир Ленин, Иосиф Сталин и Совнарком требовали немедленно начать переговоры о мире с Германией. Армия к тому моменту уже стремительно рассыпалась: солдаты массово дезертировали, дисциплина исчезала, солдатские комитеты подменяли командование, а фронт существовал больше по инерции.
Духонин отказался выполнить требования Ленина и вступить в мирные переговоры с Германией, объясняя это тем, что решение такое находится в компетенции легитимного центрального правительства.
Боже, мы-то знаем, что следует за такими словами! Это был прямой вызов новой власти!
Окончательно приговор себе Духонин подписал, когда начал откровенно саботировать распоряжения Совнаркома и одновременно искать антибольшевистскую опору. Самым роковым стало его решение освободить из Быховской тюрьмы Лавра Корнилова, Антона Деникина и других будущих лидеров Белого движения. По сути, именно тогда гражданская война перестала быть политической угрозой и начала становиться реальностью.
Ситуация для большевиков выглядела почти катастрофической. Старая армия не подчинялась Совнаркому, а генералы не признавали новую власть. Тогда Ленин пошёл на беспрецедентный шаг: обратился по радио напрямую к солдатам, через головы генералов, призвав их самим взять дело мира в свои руки.
Новым главковерхом большевики назначили Николая Крыленко. Прапорщика!

Для старой армии это звучало как полный переворот всей привычной системы. Генерала заменял младший офицерский чин, человек революции, а не кадровой армии. Но надёжных людей среди высшего командования у большевиков просто не было.
20 ноября 1917 года Духонин был официально отстранён от командования. Крыленко приказал немедленно прекратить боевые действия и начать переговоры с немцами. А уже на следующий день произошло то, что потом станет одной из самых страшных легенд революции.
Когда поезд Крыленко прибыл в Могилёв, толпа революционных матросов и солдат ворвалась к Духонину. Его вытащили из вагона и растерзали. В буквальном смысле.
Позже в советской мифологии этот эпизод часто подавался как "справедливый гнев революционных масс". Но даже сам Крыленко впоследствии признавал, что пытался остановить самосуд, безуспешно. Толпа уже вышла из-под контроля.
"Минута была жуткая", — вспоминал позднее Сталин. Ну уж если ему жутко было...
А Крыленко годы спустя в очерке "Смерть старой армии" напишет страшную по сути фразу: "Объективно нельзя не сказать, что матросы были правы".
После убийства Духонина в народе надолго закрепились мрачные выражения "отправить в Могилёвскую губернию" и "отправить в штаб Духонина". Цинизм наивысшей степени.
Само слово "главковерх" после этого стало восприниматься как проклятое. С ним намертво связались и гибель старой армии, и убийство Духонина, и революционный хаос, и легенда о бегстве Керенского в женском платье, и само начало Гражданской войны.
Этот термин перестали использовать и позднее, даже когда верховным руководителем страны стал Сталин.
Жутко выглядит дальнейшая судьба самого Крыленко. Человек, пришедший в Могилёв как символ новой революционной власти, через двадцать лет сам оказался перемолот той же системой. Нет, он, конечно, сделал блестящую карьеру: стал прокурором, затем наркомом юстиции СССР и одним из создателей советской судебной машины. Но в конце 1930-х вступил в конфликт с Андреем Вышинским, который к тому времени уже возглавлял прокуратуру СССР и являлся одним из главных лиц Большого террора.
В начале 1938 года Крыленко подвергли публичной критике в Верховном Совете СССР. В новый состав правительства он уже не вошёл. 31 января 1938 года его арестовали, а 29 июля того же года расстреляли.
Николая Крыленко самого отправили в ту самую "Могилёвскую губернию", язык которой революция когда-то придумала для своих противников.
"И предам их в руки врагов их" (Иеремия, глава 21, стих 7).
Стальное Перо
TEREF