Джошуа Абрахам Нортон (1818–1880) сначала разбогател на торговле недвижимостью в Сан-Франциско, а потом совершенно разорился. Считается, что это расстроило его рассудок — 17 сентября 1859 года Нортон разослал в газеты Сан-Франциско воззвание, объявив себя Нортоном I, императором Соединенных Штатов (позже он добавив титул «протектор Мексики»).
Но двадцать один год, до самой смерти, Нортон жил императором. Одевался соответственно — синий военный мундир с золотыми эполетами, бобровая шляпа с пером, сабля или трость. Издавал указы, которые газеты с восторгом печатали: распустил «продажный» Конгресс и велел армии низложить конгрессменов, повелел упразднить обе партии, чтобы кончить раздоры. Он печатал собственные деньги — «имперские» банкноты, которые местные лавки и вправду принимали. Он правил, обходя город, надзирая за улицами, работами и полицией.
Сан-Франциско полюбил своего императора. На него смотрели, как на чудака — рестораны кормили его даром и вешали таблички «Столик Его Императорского Величества». В театрах ему держали бесплатное место и все биндюжники вставали, когда в театр он входил. Горожане сшили ему новый мундир, когда старый обносился. Когда полицейские арестовали его, чтобы упрятать в лечебницу, поднялось всеобщее возмущение — начальник полиции извинился и отпустил его, а полицейские с тех пор отдавали ему честь при встрече.
Считается, что Марк Твен, живший в Сан-Франциско, списал с него «короля» в «Гекльберри Финне», а Роберт Луис Стивенсон вывел императора в «Потерпевших кораблекрушение». Когда Нортон умер, десятки тысяч человек пришли на его похороны.
Но однажды именно Нортон остановил толпу, которая шла громить китайцев, встав между нею и жертвами и начав читать «Отче наш». Но именно он издал указ — построить мост и тоннель через залив между Сан-Франциско и Оклендом (Бэй-Бридж построят в 1936). Но именно он приказал дать женщинам избирательные права (они получат их только в 1920) и именно он в 1859 году опубликовал закон о запрете рабства в США — на шесть лет раньше, чем это произошло в действительности. Как все-таки странно устроен наш мир, в котором пути в будущее прокладывают сумасшедшие.
Dmitry Chernyshev