В конце октября 1920 г. Г. К. Орджоникидзе отправил председателю Дагобкома РКП (б) Д. Коркмасову и председателю Дагревкома С. Габиеву телеграмму, в котором просил срочно созвать Съезд народов Дагестана, на котором будет декларирована ее автономия.
Эта телеграмма застала дагестанских большевиков врасплох - вопрос об автономии Дагестана вызвал недоумение и ожесточенные споры. Прежде всего была непонятна степень зависимости (или независимости) создаваемой автономной республики от центра, ее правовое положение.
Бюро Дагкома РКП (б), после долгого обсуждения на голосование вынес три предложения:
1) «вопрос об автономии Дагестана разрешить только после ознакомления с декларацией»,
2) «учитывая политическую ситуацию в горах … считать несвоевременным декларировать автономию Дагестана»,
3) «декларировать автономию после подавления антисоветского мятежа в горах».
Большинством голосов было принято последнее предложение.
Также было высказано предложение о предоставлении Дагестану политической независимости (позже сторонников этого предложения назовут «левой оппозицией» и подвергнут репрессиям). В целом было очевидно, что дагестанские большевики отказывались от спешно навязываемой из центра сомнительной автономии.
Но Центр менее всего интересовало мнение товарищей на местах. Центр требовал созвать Чрезвычайный съезд народов Дагестана для легитимизации этой авантюры.
Съезд был назначен на 13 ноября, в Темир-Хан-Шуре.
В день съезда утром поездом в г. Темир-Хан-Шуру прибыли народный комиссар по делам национальностей И. В. Сталин, член Реввоенсовета Кавказского фронта, председатель Северо-Кавказского ревкома Г. К. Орджоникидзе и М. П. Павлович (Вельтман), представитель Совета действия и пропаганды народов Востока.
Местные работники информировали тов. Сталина о положении в Дагестане и на фронте в горах (повстанческие отряды Гоцинского подошли уже к Леваши) и, главное - сообщили о разноголосице, вызванной вестью об автономии.
Сталин потребовал срочно созвать партийный актив — он собрался в тот же день в 4 часа вечера. На нем присутствовало до 60 коммунистов.
Сталин в своем докладе резко отчитал противников автономии. Ликвидация интервенции и победоносное завершение гражданской войны, сказал он, выдвигают на первый план борьбу с разрухой, восстановление народного хозяйства, развитие культуры народов Дагестана.
Однако Дагестан, «отсталую во всех отношениях страну», нельзя вывести на путь строительства социализма, именно для этого «ЦК и решило провозгласить автономию Дагестана».
Несколько человек попытались было выступить с возражениями, но Сталин оборвал их и «жестко заявил, что тем, кто не желает автономии Дагестана, придется работать в Якутии».
Решение ЦК о «предоставлении» Дагестану автономии, таким образом, было принято подавляющим большинством голосов: «На самом съезде уже ни один из противников автономии не решился выступить на трибуне».
Ну, и немного, из речи выступления т. Сталина на съезде. Слушатели нетерпеливо ждали ответа на главный интересующий их вопрос: что же несет им, мусульманам, эта автономия?
И наконец он прозвучал. Оратор произнес: «В настоящее время правительство России … нашло необходимым объявить вам, что Дагестан должен быть автономным, что он будет пользоваться внутренним самоуправлением, сохраняя братскую связь с народами России. Дагестан должен управляться согласно своим особенностям, своему быту, обычаям».
Далее Сталин произнес самые важные слова — шариат трогать не будут, и новое управление Дагестаном будет основано на «своих законах и обычаях». Слово «автономия» наконец-то стало слушателям понятнее и ближе. Особенно после слов:
«Нам сообщают, что среди дагестанских народов шариат имеет серьезное значение. До нашего сведения также дошло, что враги Советской власти распространяют слухи, что Советская власть запрещает шариат. Я здесь от имени правительства Российской Социалистической Федеративной Советской Республики уполномочен заявить, что эти слухи неверны».
Врал, конечно.
Патимат Тахнаева