Будучи в самое сердце поражен словами одного именитого российского историка о том, что среди Союзников только советский лидер не пожимал руку своему немецкому коллеге, расскажу о том, о чем вы и без меня знаете.
А именно - о визите Молотова в Берлин в 1940 году.
Советские и правильные оценки этого визита очень сильно отличаются. Учитывая, что стенограммы бесед сохранились, это довольно смешно, не находите?
Итак. В сентябре-октябре сорокового года Риббентроп, заскучав, вступает в переписку со Сталиным и, после стандартных "как дила, чем занимаешься, фото есть?", направляет ему предложение присоединиться к Тройственному пакту Германии, Италии и Японии - этакому БРИКСу тех времен.
Сталин, что характерно, не сопротивляется, и направляет в Берлин армянский коньяк, свой портрет, кофе в зернах, пачку Молотова и весьма представительной делегации других наркомов: черной металлургии, внутренних дел, внешней торговли, двоих из наркомата авиационной промышленности, представителей Генштаба, всего - 65 человек.
Ради визита советских гостей немцы не только собрали тусовку от Гитлера и Гиммлера до Кейтеля с Риббентропом, но и согласились исполнить "Интернационал" в сердце нацистской Германии.
В общем, дело было на мази, всё шло ко второму пакту Молотова - Риббентропа, но...
Но если встреча старых друзей с тем самым Риббентропом прошла на ударной волне, то вот с Гитлером как-то не заладилось - по вине советской стороны, требовавшей "Кемску волость" в лице Финляндии, каковую австрийский художник отдавать категорически отказывался - там виды красивые, озера прозрачные ожерельем, рыбалка, лес, Маннергейм.
Советские настаивали, но Гитлер был абстинентом и не пил, из-за чего переговоры-то и сорвались. Молотовцы требовали еще Болгарию и проливы, куда же без них, в то время как немцы вежливо предлагали Индию и прочие афганистаны с персиями.
В общем, не договорились. Не вышло духа Анкориджа.
Немцы на всякий случай передали свою версию четырехстороннего Тройственного пакта, но уже как-то без огонька, без изюминки.
Гитлер же затаил небольшую обиду, выросшую потом в австро-грузинскую специальную военную операцию, а Сталин еще пытался с ним заигрывать, но неумело, как у него всегда и выходило.
Sergejs Roze