Донесения о чекистах-валютчиках стали поступать Дзержинскому, мол в Одессе все так запутано, что просто невозможно понять, кто чекист, а кто контрабандист, где революционер, а где контрреволюционер. Дзержинский поручил разобраться в чрезвычайной ситуации заместителю начальника секретного отдела ВЧК Терентию Дерибасу. Прибыв в Одессу с неограниченными полномочиями, Дерибас стал наводить справки о контрабандном тресте Френкеля. Но и Френкель был в курсе дел Дерибаса. У Нафталия Ароновича в ЧК был свой человек в лице Ягоды, который делал стремительную карьеру.
Дерибас повел с Френкелем игру без правил, и прикинулся, что хочет получить крупный куш. Френкель серьезно задумался о возможности откупиться и ради этого пошел на переговоры через доверенных лиц. Пока шел торг, Дерибас оперативно поддерживал тайную связь с Дзержинским, минуя одесский отдел НКВД. Также тайно под покровом ночи в Одессу прибыл секретный поезд с отрядом московских чекистов. В ту же ночь вся верхушка одесской ЧК и все руководители треста, включая самого Френкеля, были арестованы и через несколько дней этим же поездом под усиленной охраной отбыли в Москву. Для выправления сомнительной ситуации предлагалось в местной ЧК сменить всех коренных одесситов. И такая традиция стала сохраняться по всему Союзу на протяжении 70 лет.
14 января 1924 года коллегия ОГПУ вынесла Френкелю приговор по ст.98 и 188 УК РСФСР за мошенничество в отношении государственного и общественного учреждения на 10 лет лишения свободы с отбыванием наказания на Соловецкой каторге.
На Соловках Нафталия Ароновича зачислили в штат нарядчиков. Он внимательно изучал жизнь каторжан. Тем временем на Соловки была завезена сыпнотифозная вошь, превратившая остров в сплошной лазарет. Ежедневно умирало несколько десятков человек. Но Френкель не заболел, а даже напротив, сделал стремительную карьеру во время тифа.
Для борьбы с эпидемией нужно было принимать срочные меры. Санитарная служба советовала Управлению лагерей срочно строить бани. Инженеры, которым была поставлена такая задача, запланировали сроки от 10 до 20 дней. Френкель по своей инициативе сделал проект самой большой бани со сроком строительства в одни сутки (!). Он попросил для этого пятьдесят человек, и поставил два условия: первое - людей для строительства он отбирает сам, второе – должна вовремя быть горячая пища и спирт. Лагерное начальство согласилось.
Френкель прошелся по баракам и отобрал тридцать человек мастеровитых кронштадтских матросов. Он их приметил, когда еще был нарядчиком. Оставшихся двадцать человек взял из барака для инвалидов, умышленно отобрав самых убогих и немощных стариков. Затем вывел людей на стройплощадку. Дул северный ветер, люди кутались в обмотки, переступая с ноги на ногу. Разделив их на две шеренги - матросы в одну, инвалиды в другую, - Френкель произнес речь:
«За 24 часа мы здесь должны построить баню. Если не успеем, то и вас, и меня, и их, - Френкель указал пальцем на стариков, - расстреляют у одной стенки. Горячую и мясную пищу привезут сюда, будет и по стакану спирта. А теперь начинаем.»
Психологически жесткий подход Френкеля сработал. Матросы знали, что от них зависит жизнь стариков. Под песню «Гибель «Варяга»» они приступили к работе. Гвозди вбивали одним ударом молотка. Казалось, доски сами ложатся в предназначенное им место. Старики помогали, чем могли - подносили инструмент и перекатывали небольшие брусья.
Строительными работами Френкель руководил профессионально. Распоряжения отдавал четко и толково. Баня строилась одновременно по всем направлениям. Еще не собраны были стены, а уже устанавливались банные котлы. Приступили к кровле и тут же установили печь и сушилку. Когда доставили горячую пищу и спирт, то обедали в две смены. Работу закончили на три часа раньше срока. В лазарет отнесли только нескольких замерзших ночью стариков. Начальство распорядилось выдать всем еще по стакану спирта. Этот день стал началом головокружительной карьеры Френкеля и началом новой эры для Соловецкой каторги.
Nikolay Sukhinskiy
TEREF