Если поставить вопрос предельно просто: «Покажите тексты языка, а потом делайте выводы о языке народа», то ситуация оказывается совсем не такой, как ее обычно представляют в популярных книгах и телепередачах.
1. Тексты на языке скифов, саков и сарматов отсутствуют.
На сегодняшний день не существует ни одного сохранившегося связного текста, написанного на языке, который можно было бы достоверно назвать скифским, сакским или сарматским. Нет летописей, писем, договоров, литературных произведений или юридических документов. Нет корпуса письменных памятников, который позволял бы изучать грамматику, лексику или синтаксис этих языков.
Все рассуждения об их языковой принадлежности строятся на косвенных данных: отдельных именах, этнонимах, гидронимах, топонимах, редких словах, переданных античными авторами, и их последующей интерпретации. Но интерпретация — это не текст. Она всегда зависит от выбранной методики и допускает различные объяснения.
Поэтому утверждение «скифы были ираноязычными» не основано на сохранившемся корпусе текстов. Это научная гипотеза, которая получила широкое распространение, но остается именно реконструкцией, а не прямым свидетельством письменных источников.
2. С языком эпохи Чингисхана ситуация также далека от однозначности.
Не существует большого корпуса оригинальных документов 1206–1227 годов, который позволял бы определить разговорный язык армии Чингисхана. Нет записей живой речи, нет официальных документов в объеме, достаточном для подобных выводов.
Обычно приводят отдельные надписи, позднейшие ярлыки, хроники и произведения, дошедшие в копиях, а также более поздние тексты. Но этого недостаточно, чтобы уверенно описывать язык всей армии или всех племен, входивших в состав державы Чингисхана.
Следовательно, утверждение «армия Чингисхана говорила на монгольском языке» также не подтверждается корпусом современных ей текстов. Это вывод, полученный путем исторической реконструкции, а не цитата из первоисточника.
Именно здесь проходит принципиальная граница между источником и интерпретацией. Источник — это документ, созданный в рассматриваемую эпоху. Интерпретация — это вывод исследователя, сделанный на основе имеющихся данных. Эти понятия нельзя подменять друг другом.
Проблема возникает тогда, когда реконструкцию начинают подавать как бесспорный факт, не сообщая читателю, что она основана не на прямых текстах, а на совокупности косвенных признаков.
Если придерживаться строгого научного принципа — «сначала источник, потом вывод», — то приходится признать: по многим вопросам истории древних кочевников у нас нет достаточного количества прямых письменных свидетельств. Следовательно, степень категоричности должна быть значительно ниже, чем это часто встречается в учебниках, популярных публикациях и публичных лекциях.
Это не означает, что все существующие гипотезы автоматически неверны. Но это означает, что гипотеза должна честно называться гипотезой, а реконструкция — реконструкцией. Там, где отсутствует корпус текстов, невозможно говорить о стопроцентно доказанной языковой принадлежности народа так, как если бы перед нами лежали его собственные письменные памятники.
Marat Mekenuly