Четырнадцатого января 1966 года в операционной кремлёвской больницы на улице Грановского происходило нечто странное. Три опытнейших анестезиолога, сменяя друг друга, безуспешно пытались ввести дыхательную трубку в горло пациента. Рядовая процедура, отработанная тысячи раз. Но рот этого человека не открывался достаточно широко.
И никто не был готов к этому (См. картинка 1)
Пациент лежал без сознания. А над ним склонялся сам министр здравоохранения СССР, академик Борис Петровский.
Кто же лежал на этом операционном столе? И почему три лучших специалиста страны не могли справиться с задачей, которую любой из них решал ежедневно?
Имя этого пациента не знала вся страна. Не знал весь мир. Его засекретили так глубоко, что даже Нобелевский комитет не смог его узнать.
В 1957 году, после запуска первого искусственного спутника Земли, из Стокгольма в Академию наук СССР пришёл запрос: назовите имя главного конструктора. Нобелевский комитет хотел вручить ему премию. Но из Кремля ответили: подвиг совершил весь советский народ. Никакого имени.
А имя было. Сергей Павлович Королёв. Генеральный конструктор ракетно-космической техники. Человек, который запустил в космос первый спутник, первого человека, первые станции к Луне и Венере. Но при жизни он публиковал статьи в 'Правде' под псевдонимом 'Профессор К. Сергеев'. И даже космонавты на первых порах не знали его настоящей фамилии.
В январе 1966-го ему исполнилось 59 лет. Двенадцатого числа он отпраздновал день рождения прямо на больничной койке, вместе с женой Ниной Ивановной и матерью. Был бодр, шутил, принимал поздравления по телефону. Через два дня его не стало.
Академик Борис Петровский. (См. картинка 2)
Но тогда, в палате, Королёв верил врачам. Операция простая, сказали они. Удаление полипа. Час, может полтора.
Они ошибались.
Корни трагедии уходили на 28 лет назад. В ночь на 28 июня 1938 года в квартиру Королёвых постучали. Обыск длился до шести утра.
Тридцатилетнего инженера обвинили во 'вредительстве'. Следователи Быков и Шестаков пять недель добивались признания. Сам Королёв позднее писал в жалобе: следователи 'подвергли его физическим репрессиям и издевательствам'. Подробностей он не раскрывал.
Но кое-что рассказала дочь конструктора. Однажды отец обмолвился: 'Один из них долбанул графином по скуле'. А анестезиолог Сергей Ефуни, присутствовавший на роковой операции, позже сообщил биографу Ярославу Голованову: 'У Королёва были переломы двух челюстей'. Голованов привёл эти слова в книге 'Королёв. Факты и мифы', изданной в 1994 году.
Жена конструктора подтверждала: муж действительно не мог широко открывать рот и всегда нервничал перед визитом к зубному врачу.
Двадцать седьмого сентября 1938 года Королёва приговорили к десяти годам лагерей. Его этапировали на золотой прииск Мальдяк, в семистах километрах от Магадана. Из пятисот заключённых до весны 1940-го дожили немногим более сотни.
Возможно, даже на этой фото есть перелом (См. картинка 3)
Спасло конструктора чудо. Другой заключённый, бывший директор авиазавода Михаил Усачёв, случайно наткнулся на полуживого Королёва среди грязного тряпья. 'Здесь валяется Король, доходяга из ваших', – указал на него один из блатных. Усачёв отволок конструктора в изолятор и выходил его.
В 1940-м Королёва перевели в 'туполевскую шарагу' – тюремное конструкторское бюро. В 1944-м освободили. Но удар графином по скуле никуда не делся. Челюсти, сросшиеся неправильно, остались с ним навсегда.
А через 28 лет именно эта травма встала между ним и жизнью.
Осенью 1965 года у Королёва открылось кишечное кровотечение. Такое случалось и раньше, но в этот раз было особенно обильным. Нина Ивановна уговорила мужа лечь на обследование. Врачи нашли полип в прямой кишке и рекомендовали его удалить.
Операцию назначили на 14 января 1966 года.
Накануне анестезиолог Юрий Савинов принёс Королёву результаты биопсии. Нина Ивановна запомнила главную строчку: 'Полип без подозрений'. Доброкачественный. Все выдохнули.
Утром 14 января Королёв позвонил жене из палаты, сказал, что ему сделали укол, попросил прийти после операции. В верхнем кармане пиджака он всегда носил две двухкопеечные монеты – талисман на удачу. Перед операцией их не оказалось на месте.
В десять часов утра Петровский начал оперировать. Ассистировал завотделением Благовидов.
С женой Ниной (См. картинка 4)
Но остановить кровотечение простым удалением полипа не удалось. Хирурги вскрыли брюшную полость – и обнаружили опухоль размером с кулак. Саркома. Злокачественная.
Петровский принял решение удалять. Срочно вызвали главного хирурга Минобороны Александра Вишневского. Масочного наркоза стало недостаточно. Потребовалась полноценная интубация – введение трубки в трахею через рот.
И вот тут произошло то, чего никто не предвидел.
Три анестезиолога, один за другим, не смогли ввести трубку. Рот пациента не открывался достаточно широко. Его челюсти были малоподвижны. Они были сломаны 28 лет назад, в кабинете следователя НКВД, и срослись неправильно.
Пришлось срочно делать трахеотомию – вводить трубку через разрез в горле. Драгоценное время было потеряно. Операция, которая должна была занять час, длилась больше четырёх. Сердце Королёва, и без того ослабленное аритмией и атеросклерозом, не выдерживало нагрузки.
Когда наконец зашили, конструктор задышал. Сморщил лицо, потянулся – так бывает после наркоза. Хирурги выдохнули. 'Боря! Саша! Всё хорошо получилось!' – вспоминал их слова Ефуни.
Но через тридцать минут зрачки Королёва медленно поползли вверх. Пульс остановился.
Петровский и Вишневский вбежали обратно. Адреналин в сердце. Массаж. Всё – напрасно. Сергей Павлович Королёв умер на операционном столе.
Александр Вишневский. Слышали про мазь Вишневского? Не его. А его отца (См. картинка 5)
Нина Ивановна ждала за дверью. Ей сказали, что операция займёт час. Прошёл час, второй. Она видела, как сёстры выбегали с поручениями, как в операционную срочно закатывали какую-то аппаратуру. Потом появился Вишневский, быстро прошёл мимо неё и скрылся за дверью.
Когда ей объявили, что 'сделали всё возможное', она уже понимала.
Брежневу и членам Политбюро доложили в тот же день. И руководство страны впервые за двадцать лет приняло решение: открыть имя Королёва. Человек, которого при жизни спрятали за грифом 'совершенно секретно', стал публичной фигурой только после смерти.
Шестнадцатого января в шесть часов утра Юрий Левитан зачитал по радио правительственное сообщение. Газеты напечатали некролог. В свидетельстве о смерти значился диагноз: лейкомиосаркома. А в некрологе причиной назвали сердечную недостаточность.
Восемнадцатого января урну с прахом несли от Дома Союзов космонавты. На Красной площади Гагарин произнёс: 'Велика наша утрата. Все космонавты будут неуклонно продолжать дело, которому отдал жизнь Сергей Павлович. Память о нём навсегда сохранится в наших сердцах'.
Урну замуровали в Кремлёвской стене.
Борис Черток, ближайший соратник Королёва, всю жизнь повторял одну мысль. Журналистское расследование Голованова, при всей его добросовестности, не заменит медицинского. Но компетентные специалисты с доступом к больничным архивам так и не провели его. Черток соглашался с выводом Голованова: 'Королёв не умер. Королёв погиб'.
Борис Черток (См. картинка 6)
Генерал Каманин записал в дневнике: 'Королёв пришёл в больницу на своих ногах. Врачи заверили, что операция продлится несколько минут. Фактически она длилась более пяти часов. Ослабленное сердце не выдержало'.
А через 19 дней после смерти конструктора автоматическая станция 'Луна-9', созданная в его бюро, впервые совершила мягкую посадку на Луну. Королёв так и не узнал об этом.
Конструктор, который отправил человечество в космос, погиб из-за того, что в 1938 году следователь ударил его графином по скуле. Челюсти срослись неправильно. Через 28 лет врачи не смогли ввести дыхательную трубку. Сердце остановилось.
Страна узнала его имя только из некролога.
Сергей Ткаченко
TEREF