С давних пор и русским и западноевропейским историкам много хлопот создавали половцы тем, что в арабских, византийских, русских, мадьярских и немецких источниках они упоминаются под различными именами: у русских – половцы, у арабов и вообще в мусульманской письменности – кыпчаки, кафчаки, у византийцев – куманы, у мадьяр – куны, куманы, а также палочи (палоц), у немцев – фалоны, фальбы или, как в остальных западноевропейских источниках, – команы, куманы. Поляки и чехи знают половцев и в русском наименовании (только обычно без русского полногласия) – плавцы и палочи и в общелатинском – команы. Такие названия, как «половцы» – «плавцы» – «палочи», «фальбы», не являются этническими, а служат лишь для объяснения внешнего вида народа; на всех трёх языках — русском, немецком и польском это одинаково означает: «бледновато-жёлтый, соломенно-жёлтый» – имеется в виду цвет кожи или волос этого народа*.
* Объяснение «половец» от «половый», то есть «изжелта-белый, желтоватый» (а не от «поле», как предполагали раньше), впервые предложил Арист Аристович Куник (1814-1899; российский историк, лингвист). «Плава» – солома и прилагат. «плавый», др.-русск. «половый» и plavy, plowy и половый в современных чешском, польском и русском языках. Долго оспариваемая, эта конъюнктура теперь окончательно принята. Интересно отметить, что принятию такой этимологии мешало убеждение, что половцы не могут быть белокурым народом. Особого мнения держался Алексей Иванович Соболевский (1856-1929; российский лингвист, палеограф, историк; член Императорской академии наук), признававший, что название «половцы» происходит от слова «половый», но самое это слово понимавший как «синий» – на том основании, что укр. «половый» иногда употребляется для названия волов голубоватого цвета. «Половой» или «синей», по А.И. Соболевскому, должно было быть название одной из половецких орд (подобно существовавшим татарским «синим» ордам), давшей имя всему народу.
***
Долгое время усилия историков направлены были лишь на доказательства тождества народа, известного по различным источникам в столь различных названиях. Только в 1914 году немецкий востоковед Иосиф Маркварт первый посягнул, в своём подавляющем эрудицией труде «Über das Volkstum der Komanen», разрешить вопрос – почему же, собственно, половцы носили столь разнообразные имена? Однако вопрос оказался настолько сложным, что при всей своей эрудиции И. Маркварт не смог дать обстоятельного ответа, запутавшись в собственных противоречиях и предложив лишь ряд смелых гипотез. Основные положения учёного сводятся к следующему. Предками половцев были кимаки, народ тюркского племени, живший первоначально на верховьях Иртыша, несколько к юго-западу от общетюркской прародины – Алтайско-Саянского нагорья, среди своих соплеменников, принадлежавших, как и он, к западнотюркской языковой группе.
Но кимаки, когда мы впервые узнаём о них (древнейшие мусульманские известия об этом, народе восходят к середине IX века), уже тогда были покорены какими-то «монгольскими» выходцами. Случилось это, по предположению Иосифа Маркварта, ещё в VII веке. Исходным пунктом для такой гипотезы ему послужило известие о монгольском происхождении кимаков у персидского историка XI века Гардизи. С середины X века племенное имя кимаков исчезает, и И. Маркварт объясняет это тем, что они были покорены ещё одной ордой, также монгольского происхождения, – кунами. Эти куны и вывели половцев-кимаков в Европу в середине XI века. Именно монгольскому господствующему классу немецкий востоковед приписывает организацию большого движения на запад половецкой орды, значительно более сильное, чем предшествовавшие подобные движения других тюрок – печенегов и торков. Найти, однако, прямые исторические известия о подчинении кимаков кунами ему не удалось, и он удовлетворяется рядом косвенных указаний.
***
Действительно, у Бируни (XI век) и у Якута (XIII век), использовавшего первого, и независимо от них у Мухаммеда Ауфи, писателя также XIII века, но, по предположению И. Маркварта, использовавшего более древние источники, мы встречаем имя народа «кун». У Бируни – Якута куны упоминаются вместе с другим народом, кайями, как самые восточные тюркские племена тогдашнего географического горизонта арабов; жили куны восточнее кыргызов и соседствовали на востоке с китаями (кытаями, киданями) – народом, обитавшим у северных границ нынешнего Китая и давшим впоследствии своё имя всему государству. Про прошлое кунов, которые иначе ещё называются маурка, Мухаммед Ауфи говорит, что они вышли из Китая, оставив там из-за тесноты свои пастбища.
Самих же кунов Иосиф Маркварт, посредством сложных филологических комбинаций, этнически считает монголами. Хотя Бируни и Ауфи ничего не говорят о времени, когда произошло выселение кунов из земли китаев, И. Маркварт склонен отнести его к X веку, то есть ко времени, когда как раз исчезают упоминания о кимаках и когда, по предположению немецкого ориенталиста, кимаки и были покорены кунами. Отголосок пребывания кунов среди китаев Маркварт видит в имени Кита, Китанопа у половецких ханов, а отражение у половцев названия кунов – в мадьярском названии половцев – «кун» и в имени половецкого хана Кунуя (Кун-уй). Наконец, полтора столетия спустя, уже около 1120 года, происходит новое, третье по счёту и последнее, внедрение чуждого этнического элемента в половецкий народ, и опять монгольского происхождения – кыпчаков.
Это объяснение немецкого востоковеда покоится на «Юань-ши», официальном китайском источнике монгольской династии, который приводит биографию одного потомка кыпчакских ханов, крупного военачальника в армии Кубилая. В биографии рассказывается, как предок этого кыпчака Кукчук, выселившись со своей ордой из района, который Маркварт расшифровывает как северопекинский, ушёл на запад и обосновался, судя по сопоставлению с другим китайским источником эпохи монгольского нашествия – «Ганму», в предгорьях Урала, то есть в районе, который в то время был одним из центров половцев, и стал там основателем кыпчакского государства. Происходил Кукчук из племени хи, родственного китаям.
***
Кукчук, по мнению И. Маркварта, дал лишь новое, монгольское имя половецкому народу, сами же пришельцы быстро отуречились, и так как их, вероятно, было немного, то они не повлияли на этнический состав половцев и не изменили их языка. Совершились эти события без особенного шума, кыпчаки остались в Приуралье, а западные половцы, распространившиеся к тому времени до границ Киевской Руси, Угрии и Византии, признали над собою новую династию. Вот почему в византийско-славянском мире (а также и в Угрии) не заметили совершившегося переворота и продолжали называть половцев куманами, кунами или половцами, тогда как мусульманский мир, бывший ближе к месту событий, с этого времени знал половцев исключительно под именем кыпчаков. И. Маркварт делает вывод, что в позднейших мусульманских источниках кыпчаки и кимаки смешивались, а более ранние упоминания кыпчаков – суть позднейшие интерполяции. Таковы чрезвычайно сложные ответы, даваемые немецким учёным на не менее сложную историческую загадку о происхождении половецкого народа и о его различных именах.
Как бы ни была несовершенна теория Иосифа Маркварта о троекратном вторжении монгольских элементов в основную массу половцев-тюрок, она сейчас единственная, которая вообще пытается как-то объяснить не имевший до сих пор никакого объяснения факт различных названий половцев, и, вероятно, эта теория ещё долго будет служить, покуда обработка восточных (мусульманских и китайских) источников не принесёт чего-либо нового. Главное, где теория И. Маркварта прежде всего нуждается в исправлении, – это в её хронологических построениях. Не обратил он внимания и на то, что участие половцев в грузинской войне 1120-1121 годов, когда они якобы впервые выступили под именем кыпчаков, было вовсе не проявлением их самостоятельной экспансии под руководством новой монгольской династии, а лишь участием в качестве наёмников в походах грузин, после того как им пришлось выселиться из придонских степей к кавказским предгорьям в результате разгрома Владимиром Мономахом.
***
Трудно также было бы согласиться, чтобы русская летопись (ПВЛ) совершенно не отметила такого существенного факта, как покорение половцев в 1120 году новою ордой – кыпчаками. Наконец, уже после выхода труда И. Маркварта стало известно сочинение Махмуда Кашгари, написанное в 1073 году, в котором этот учёный говорит о кыпчаках как об одном из ближайших к Византии тюркских племён, живших где-то между печенегами и огузами. Всё это заставляет отодвинуть на одно, а может быть, и более столетия констатирование у половцев имени кыпчак и позволяет допустить, что кыпчаки уже издавна были одним из родов половцев (то есть кимаков-кунов) и что гегемонии над кимаками-кунами они достигли к середине IX века, когда начали вытеснять с низовьев Сырдарьи огузов и продвигаться к причерноморским степям.
Nomads of the Great steppe
TEREF