Миф о том, что Россия помогала исключительно ойратам в их конфликтах с тюрками всё чаще выдаются участниками как неоспоримая истина. Приведу примеры того, что такая трактовка не верна в принципе. Витает в инете «сказка» о том, что Россия оказывала джунгарам военную помощь и натравливала их на казахов. Тут нужно уточнить, что в то время Казахское ханство не имело общей границы с Российской империей. На территории соседнего Сибирского ханства, между русскими границами в Сибири и Казахским ханством кочевали джунгары, калмыки, башкиры. Частыми гостями были хотогойты, нападавшие на башкирские и ойратские кочевья.
Выход казахов на границы с Россией начался только в начале 1730-х годов. Территориальные претензии джунгар в Сибири, пограничные стычки, бесконечные споры по поводу права на сбор ясака с барабинцев и алтайцев, нападения на русские заводы и рудники с целью захватить в плен мастеров по добыче и выплавке металлов или же бегство таких мастеров к джунгарам – вот это были действительно болезненные для России укусы джунгарского волка. Кроме того, джунгары противодействовали продвижению русских экспедиций вверх по Иртышу довольно жёстко. Поэтому Россия была заинтересована в усилении казахов. На деле Россия никому не оказывала военной помощи – пусть кочевники режут друг друга.
***
Первая стычка калмыков с русскими
В апреле 1633 года ойраты появились на реке Камыш-Самаре и двинулись на ногайские улусы. Историк С.К. Богоявленский пишет, что бывшие властители края – ногайцы, впадали в панику при одном слухе о приближении калмыков, не проявляя никакого желания вступать с ними в бой. Ногаи подались к Астрахани. Астраханские воеводы снарядили значительный отряд из стрельцов, ногайцев и отправили его против калмыков с наказом «промышлять» над калмыками. Встреча состоялась 22 апреля на расстоянии семи дней пути от Астрахани на реке Большой Узени между Волгой и Яиком. Произошло первое значительное сражение между русскими и калмыцкими ратными людьми.
Число калмыков доходило до 3000 человек, русский отряд насчитывал 2000 стрельцов и столько же ногайской конницы. Калмыки подожгли камыш, ветер дул прямо в лицо русским, так что дым и пыль мешали им заряжать свои пищали; калмыки же, обладавшие огнестрельным оружием, спокойно расстреливали русских. Значительная часть ногайцев не принимала участие в бою: одни переговаривались с калмыками и алтыульцами и менялись с ними в знак дружбы стрелами, другие уходили за строй русских воинов. Только наступившая ночь прекратила сражение. А наутро русские и ногайцы увидели, что они взяты в кольцо калмыками. Мурзы прямо говорили, что «государевым людем калмыки и алтыульцы учинились сильны».
***
Стрелецкие головы (командиры) начали переговоры с калмыками и очень скоро пришли к такому соглашению: калмыки отойдут от царских войск, с которыми у них нет оснований биться, отдадут мурзам захваченных жён и детей, и впредь русские и калмыки не будут воевать друг с другом. На этих условиях обе стороны присягнули по своей вере. Головы не сказали лишь об одном условии договора и это вполне объясняет странный на первый взгляд факт, что калмыки, которые должны были чувствовать себя победителями, приняли на себя больше обязательств, чем прав: мурзы клялись на Коране в том, что они и их улусы будут кочевать вместе с калмыками. Следовательно, головы, поцеловав образ на условии не воевать с калмыками, отдавали ногаев – царских подданных во власть калмыков.
Теперь царское правительство, от имени которого присягали головы, теряло возможность удерживать ногаев в подданстве силою оружия. Поэтому астраханские воеводы, допрашивая мурз о подробностях заключения договора, интересовались, целовали ли головы образ. Дайчин выполнил условие о выдаче без выкупа ногайских ясырей, и через несколько дней после боя один из мурз привёл в его улусы 1052 человека ранее освобождённых из калмыцкого плена. Бой на Узени не мог не понизить престижа русской власти и поднял славу калмыцкого оружия. Дайчин, который и раньше невысоко оценивал силу астраханского гарнизона, теперь и вовсе призирал их и считал себя полным хозяином приволжских степей.
***
Вторая стычка русских с калмыками
Нейтрализовав астраханский гарнизон, калмыки поступили к Уфимской крепости. Взять город не смогли, и особо не пытались, а лишь сожгли Нижегородку и другие окрестные сёла и ушли за Яик (Урал). Оправившись от шока, в том же 1633 году уфимские власти организовали самую значительную акцию против калмыков. В литературе события первой половины 1630-х годов обычно освещаются в русле противостояния российских властей с калмыками, к которым примкнули непримиримые потомки Кучума со своими отрядами. Данные события освещены в работах российских историков В.А. Новикова и В.Н. Витевского, а историк Д.И. Иловайский писал: «…одетые в кольчуги и шлемы, вооружённые стрелами, копьями и короткими, прямыми саблями, калмыки первое время наводили большой страх на крымцев и одним своим появлением обращали их в бегство. Только башкиры умели наносить поражения калмыкам».
***
На пути следования калмыков из Сибири на запад простирались кочевья башкир катайцев и каратабынцев. Население этих родов, при относительной малочисленности, занимало обширную территорию, находившуюся на большом расстоянии от Уфы и сибирских острогов. Отношения между кочевниками сразу не заладились. Лидеры калмыков решили, что будет правильнее склонить башкирских старшин к ежегодным выплатам ясака, не утруждая себя набегами, но разговора не получилось. Катайцы и каратабынцы были атакованы ойратами, и были жертвы... Степной телеграф тут же оповестил все башкирские кочевья о том, что зауральские башкиры подверглись погрому за отказ подчиниться калмыкам.
Русская администрация тут же встала на сторону башкир, ибо защита своих подданных входила в круг обязанностей местного гарнизона. Первый массированный удар по калмыками был нанесён летом 1633 года. Тогда совместный поход уфимских служилых людей и башкир явился ответом на вторжение калмыков в Катайскую волость. Враждебные действия калмыков сподвигли катайских башкир признать власть русского царя и они были переподчинены Уфимскому уезду, поэтому именно из Уфы был направлен отряд полкового головы И.И. Черникова с 1380 служилыми людьми и тремя тысячами конных башкир. Их главной целью был разгром калмыцких улусов и отрядов кучумовича Аблая.
***
Но царевича свои люди, вероятно, предупредили о готовящейся акции и он быстро откочевал за Урал. Черников-Онучин с отрядом стрельцов и башкирской конницы атаковали калмыков, которые попали в поле зрения башкирского разведывательного отряда. Переправившись через Яик, и русские ертаулы увидели лагерь калмыцких тайшей Тепшенгена Шукдеева и Иркитета Тейшеева. Большая часть калмыков была побита, их жёны и дети взяты в плен, а бывший с ними скот достался победителям. Тепшенген тайша был убит в сражении, а Иркитет тайшу вынес из окружения верный конь. В дальнейшем уфимские власти не оставляли попыток обнаружить и уничтожить группу калмыков Аблая.
Весной 1635 года в Уфе стало известно, что сибирские царевичи Аблай и Тевкель вместе с крупными силами намереваются повторить набег на кочевья Зауральской Башкирии. В связи с создавшейся опасной ситуацией, «по государеву царёву и Великого князя Михаила Фёдоровича всея России Указу» уфимский воевода М.Д. Вельяминов 20 июня 1635 года выдал «память» стрелецкому голове Фёдору Ивановичу Каловскому, в которой предлагалось детям боярским и конным стрельцам, вместе с башкирским конным отрядом отправиться в Кущинскую, Бала-Катайскую, Салжаутскую, Кара-Табынскую и Айлинскую волости, расположенные за Уралом.
***
Башкир указанных волостей следовало переправить на уфимскую (западную) сторону Уральского хребта, устроить их «в крепкие места (крепости)» для безопасной кочёвки, а самим служилым людям собраться вместе с башкирскими ратными людьми и «стоять в крепких местах и сторожить», чтобы «проведывать про сибирских царевичей Аблая з братьею, с калмыцкими воинскими людьми, или про иных воинских людей». А через 10 лет калмыцкие отряды стали снова появляться в окрестностях Уфы. Переписная книга 1647 года отметила несколько помещичьих деревень, расположенных в 5-10 верстах от города, которые подверглись разорению калмыками.
В 1644 году местная администрация решается организовать новый поход на калмыцкие кочевья, расположенные на Волге. В походе приняли участие и уфимские служилые люди и башкиры и казанские стрельцы бывшие в Уфе на годовальной службе. Объединённое войско вёл уфимский воевода Л.А. Плещеев. В результате неподалёку от Саратова были разбиты и пленены значительные силы калмыков. Этот разгром и напугал и разозлил калмыков. В 1645 году калмыцкий тайша Дайчин отправил в Москву посольство с целью выяснить по чьему указанию русские предприняли сражение с калмыками: была ли это инициатива уфимского воеводы или центральной власти. А сами калмыки на всякий случай откочевали подальше в степь.
***
Использованы очерки:
Марала Томпиева (Республика Казахстан),
Эрдни Михалинова (Республика Калмыкия)
Булата Азнабаева (Республика Башкортостан).
Nomads of the Great steppe