Это история не только о прошлом. Это история о долге.
У человека есть много ролей:
сын, брат, муж, отец.
Но есть ещё одна обязанность, о которой часто забывают —
долг перед своей землёй и перед теми, кто жил и уходил до нас.
За последние триста лет у чеченского народа сложился особый образ людей, которые шли на смерть не по приказу, а по внутреннему решению.
Они защищали не только землю.
Они защищали достоинство народа.
Их гибель — это не только трагедия.
Это пример для потомков.
Потому что после таких людей даже враг начинает иначе смотреть на народ, который остался после них.
Эта линия началась не вчера.
Она идёт от Шейха Мансура, от эпохи Имама Шамиля, от таких людей, как Иса Гендергеноевский — одного из тех, кто после Ахульго сыграл важную роль в укреплении имамата в Чечне.
В XX веке эта линия продолжилась уже в другой эпохе:
Джохар Дудаев, Зелимхан Яндарбиев, Аслан Масхадов, Шамиль Басаев, Хамзат (Руслан) Гелаев — известные имена.
Но за ними стояли тысячи людей,
чьих имён никто не записал.
И без этих простых людей не было бы ни одного известного имени.
ИСКУПЛЕНИЕ
Он был из Старых Атагов.
1964 года рождения.
Во время войны ему было около тридцати лет.
В селе его знали.
И знали не с лучшей стороны.
Он был крепкий, высокий, сильный.
Его уважали за силу,
но не одобряли его поведение.
Конец февраля 1995 года.
После выхода чеченских сил из Грозного часть подразделений оказалась в Старых Атагах.
Там находился
Зелимха Яндарбиев.
Этот человек — Альви — пришёл к его дому.
Охрана остановила его.
— Зачем пришёл?
Он ответил:
— Хочу видеть Зелимху.
Его знали и не спешили пропускать.
Но окно было открыто.
Яндарбиев выглянул и сказал:
— Запустите.
Когда Альви вошёл, он сказал прямо:
— В жизни я допустил много ошибок.
Хочу их исправить.
Дайте мне оружие, чтобы защитить свою землю.
Ему молча протянули автомат.
Но в руках этого крепкого, высокого человека автомат выглядел почти игрушечным.
Тогда Яндарбиев сказал:
— Уберите автомат. Дайте ему пулемёт.
Ему дали ручной пулемёт.
Альви посмотрел и сказал:
— Вот это моё.
И ушёл.
Без громких слов.
Без обещаний.
Чуть больше, чем через месяц, он погиб.
Это было уже после падения Грозного и Аргуна,
в марте 1995 года,
при защите Старых Атагов.
Он погиб там, где жил.
ПОДПОЛКОВНИК
После избрания Джохара Дудаева одним из важнейших вопросов стало создание собственных вооружённых сил Чеченской Республики Ичкерия. Дудаев обратился к чеченским офицерам, служившим в разных частях бывшего СССР, с призывом вернуться домой.
На этот призыв откликнулись десятки кадровых офицеров.
Одним из них был Иса Аюбов — уроженец Урус-Мартановского района, села Хьалха-Мартан.
Кадровый офицер советской армии. Военное образование он получил в Крыму, в Симферополе. Службу проходил за пределами Чечни, в различных частях бывшего СССР, в том числе в Узбекистане.
Осенью 1993 году Иса Аюбов вместе с другими чеченскими офицерами вернулся на родину.
Он пришёл не ради должности.
Он пришёл потому, что считал: если народ объявил о своём государстве, офицер обязан быть рядом со своим народом.
Иса начал работать вместе с Асланом Масхадовым и стал его заместителем по тылу.
К началу войны он уже был подполковником.
Но воевал не как кабинетный офицер.
Он находился рядом со своими бойцами, участвовал в боях наравне с рядовыми. Многие вспоминали, что Иса воевал так, словно один должен был остановить наступающую армию.
Когда стало понятно, что война может начаться в любой момент, Иса ненадолго приехал домой — повидаться с матерью.
В те годы многие уходили на войну не только с оружием.
Они уходили с благословением родителей.
Для чеченца это имело особый смысл.
Это было не просто разрешение. Это были слова, которые человек потом нёс через всю войну.
Иса попросил у матери благословение на защиту Родины.
Мать очень любила его.
Родные вспоминали, что среди всех детей именно Иса был её особой болью и особой любовью.
И всё же она дала согласие.
С материнской нежностью и тяжестью сердца благословила сына.
Ночью Иса собирался уехать обратно.
Но доехать в город тогда не получилось. Обстановка быстро менялась, напряжение нарастало, дороги становились всё опаснее, и ему пришлось переждать ночь.
Тогда он пошёл к сестре.
Она удивилась:
— Почему ты не поехал домой?
Иса улыбнулся и ответил:
— Мать меня благословила. Боюсь, что передумает.
За этой короткой фразой было многое.
И любовь матери.
И тревога.
И понимание того, что впереди испытание, после которого жизнь уже не останется прежней.
Во время январских боёв 1995 года в Грозном он оказался среди тех офицеров, которые не только воевали, но и участвовали в переговорах с российским командованием.
В книге Аслана Масхадова «Честь дороже жизни» сохранились эпизоды тех дней.
Там рассказывается, как чеченская сторона пыталась договариваться хотя бы о временном прекращении огня, чтобы забрать тела погибших российских солдат. Джохар Дудаев через переговоры пытался добиться хотя бы нескольких часов тишины, чтобы матери смогли получить тела своих сыновей.
Но российское командование часто отвечало не переговорами, а новым огнём.
В книге приводятся слова о том, что вокруг Президентского дворца в январе 1995 года неделями лежали тела российских солдат, и даже просьбы забрать погибших оставались без ответа.
Это была одна из самых страшных сторон той войны.
Не только сама смерть.
Но и отношение к человеческой жизни.
В тех же воспоминаниях описан ещё один эпизод.
Во время боёв в одном из многоэтажных зданий в Грозном группа российских десантников оказалась окружена. Операцией руководил Иса Аюбов.
Российскому капитану по рации объясняли, что он находится в полном окружении и сопротивление бессмысленно. Тот не верил.
Тогда Иса подошёл к окну и крикнул:
— Аллаху акбар!
С разных сторон города ему ответили:
— Аллаху акбар!
Только после этого российский офицер понял, что его подразделение действительно окружено, и согласился сложить оружие, чтобы спасти жизни своих солдат.
Позже чеченская сторона выполнила обещание и отпустила десантников после сдачи оружия.
Такие эпизоды редко попадают в официальную историю войны.
Но именно из таких моментов складывается настоящая память о ней.
Спустя годы отдельные эпизоды этих боёв начали появляться и в российских публикациях, посвящённых участникам штурма Грозного.
В одном из таких материалов, рассказывающих о российском офицере Владимире Чабанове, прямо упоминается Иса Аюбов.
Российская сторона описывала гостиницу «Россия» как один из самых тяжёлых участков боёв, где здание фактически было разделено между противоборствующими сторонами.
Верхние этажи занимали российские подразделения. Нижние и соседние позиции контролировали чеченские бойцы.
Иногда между ними были лишь лестничные пролёты и несколько метров бетонных стен.
Утро начиналось перестрелками и гранатами.
Днём шли бои.
А затем начинались переговоры о раненых, убитых или временном прекращении огня.
Это была уже не телевизионная картинка войны.
Это была настоящая городская война — тесная, хаотичная и беспощадная.
Особенно важно, что даже в российских публикациях подтверждалось: именно через Ису Аюбова происходили контакты с чеченским командованием и организация переговоров с Асланом Масхадовым.
В российском тексте прямо говорится, что после переговоров между сторонами было достигнуто временное перемирие для вывоза погибших и раненых из центра Грозного.
Спустя годы такие свидетельства приобретают особую ценность.
Потому что даже свидетельства с противоположной стороны войны были вынуждены признавать уровень организации чеченского сопротивления, наличие офицерского корпуса, переговоров и системы военного управления.
Во время одних переговоров российский генерал, которого участники вспоминали как Бабича, позволил себе оскорбительные слова в адрес чеченского народа.
Это были переговоры между военными — место, где даже во время войны существует своя граница и свой этикет.
Такие встречи проводились для решения конкретных вопросов:
— вывоза тел погибших;
— обмена пленными;
— прохода мирных жителей;
— временного прекращения огня.
Но даже в таких условиях существовала черта, которую не переходят.
И российский генерал эту черту перешёл.
Те, кто находились рядом, вспоминали, что Иса Аюбов мгновенно поднялся, и ситуация в любой момент могла выйти из-под контроля.
Зная характер Исы, Аслан Масхадов сразу вмешался и попытался его остановить.
А российский генерал быстро повернулся спиной.
Для кавказца это был понятный момент.
Даже после тяжёлого оскорбления генерал понимал: чеченец может ответить открыто, но не станет стрелять в спину человеку во время переговоров.
Именно поэтому он повернулся спиной.
Иса часто обращался через камеры к матерям России, предупреждая их о последствиях войны.
Он хорошо понимал, о чём говорит.
Потому что сам находился внутри этой войны.
Во время боёв в Грозном говорили, что, когда рядом падали гранаты, Иса иногда успевал схватить гранату и бросить её обратно до взрыва.
Такие истории со временем становятся легендой.
Но почти все, кто вспоминал Ису Аюбова, говорили одно:
он никогда не прятался за своим званием.
4 февраля 1995 года в Грозном, в районе Сунжи, подполковник Иса Аюбов погиб.
Родственники и бойцы, находившиеся рядом, позже рассказывали подробности его последних минут.
Во время боя рядом упала граната.
Как вспоминали очевидцы, Иса успел схватить её, чтобы отбросить обратно.
Но в этот раз доли секунды не хватило.
Граната взорвалась у него.
Даже смертельно раненный, он успел сказать своим товарищам, чтобы они быстро отходили с этого места.
Он думал не о себе.
Он думал о тех, кто был рядом.
Когда тело Исы привезли в Урус-Мартан, вместе с ним приехал и родственник, находившийся рядом в его последние часы.
Именно от него семья услышала подробности последних минут жизни Исы.
После него остались два сына.
Но тяжелее всего его гибель пережила мать — Роза.
После гибели сына Роза прожила ещё почти тридцать лет.
Но, по словам близких, всё это время она продолжала жить воспоминаниями об Исе.
Каждый раз, когда семья собиралась вместе, она просила:
— Расскажите мне что-нибудь об Исе.
Она снова и снова возвращалась к этим разговорам.
Слушала одни и те же истории.
Спрашивала о боях, о его словах, о последних днях.
И даже в последние дни жизни, когда Роза уже тяжело болела, но сохраняла ясность памяти, она вновь попросила близких:
— Почему вы не рассказываете мне про Ису?
Почти тридцать лет прошло после войны.
Но для матери война так и не закончилась.
Она продолжалась внутри неё до конца жизни.
Так в памяти родных Иса остался не только офицером и участником войны.
А человеком, который до последнего момента думал о других.
Для меня Иса Аюбов — не только один из офицеров той войны.
Мы жили на одной улице в Урус-Мартане. Тогда соседство значило гораздо больше, чем просто адрес.
Люди ещё знали друг друга не через фотографии и архивы, а через соседство, общие дворы и память улицы.
Поэтому для меня этот рассказ — не просто попытка описать военную биографию.
Это часть памяти о человеке, которого знали не только по фронту, но и по жизни.
Со временем многие имена превращаются только в даты и фотографии.
Но пока живы люди, которые помнят голос, характер, походку и атмосферу того времени — память народа продолжает жить.
В эту войну люди приходили по-разному.
Одни — по долгу.
Другие — чтобы искупить ошибки своей жизни.
Третьи — как профессиональные офицеры, сознательно сделавшие свой выбор.
Но в момент войны всё это переставало иметь значение.
Оставалось только одно:
готов ли человек идти до конца.
Без повесток.
Без приказов.
По внутреннему решению.
Сегодня многие чеченцы живут за пределами своей земли.
Это участники войны, бывшие государственные деятели, их дети, родственники, люди, которые выходили на митинги и политически отстаивали идею независимости.
Они вынесли с собой главное — память.
Но есть и те, кто остались дома.
Те, кто живут под давлением.
Те, кто получили огромные сроки — иногда просто за причастность.
Это делалось для того, чтобы сломать не конкретного человека, а саму идею независимости.
Сегодня даже символы становятся поводом для уголовного преследования.
Но это уже борьба не против флага или знака.
Это борьба против памяти.
Но существует и другая опасность — внутренняя.
Люди помнят.
Люди переживают.
Но не всегда могут объединиться.
Амбиции, разрозненность, личные обиды часто становятся сильнее общего дела.
И если эта линия когда-нибудь ослабнет,
то не только из-за врага,
но и из-за внутренней слабости самих потомков.
Сегодня время изменилось.
Борьба не закончилась.
Она изменила форму.
Если раньше это было оружие,
то сегодня это:
— память,
— слово,
— политика,
— работа с историей.
Я говорю только за себя.
Я видел это время.
Помню переговоры.
Помню выборы 1997 года.
Помню людей, которые ушли.
И пока у меня есть силы,
мой путь — продолжать эту борьбу политически.
Каждый сам решает, что он готов делать.
Но если у человека есть совесть,
она не даёт забыть.
Она напоминает каждый день.
И где бы чеченец ни жил —
в Европе, Америке или где-то ещё —
никто не может запретить ему помнить свой народ, свою историю и политически отстаивать право своего народа на память.
Люди уходят. Но народ живёт до тех пор, пока жива его память и пока есть те, кто готов её сохранить.
РУСЛАН ТАХАЕВ
Книга «ПАМЯТЬ НАРОДА» Меньше