С IX века до н.э. Европа и Азия были почти всегда встревожены грозной опасностью, надвигающейся с востока. Китайские источники приводят краткие сведения о различных племенах, населявших территорию Монголии во II тысячелетии до н.э. Более полные сведения относятся к V-IV векам до н.э. К этому времени в Центральной Азии сложились два племенных союза – хунну и дунху. Между ними существовала общность в языке, обычаях, в культуре. Корнями они уходили к племенной группе бэйди (северные ди). По китайским источникам, это протомонгольские племена, которые кочевали задолго до хунну и дунху на территории Южной Монголии. В китайских хрониках первого тысячелетия до н.э. они упоминаются под названием жун, ди и ху. Племенная группа дунху и вышедшие из неё племена ухуань, сяньби, жужане (жуань-жуане) и ответвления сяньби – муюн, тоба, юйвэнь, кумоси, шивэй и кидани – все они были связаны между собой общим происхождением, сходством обычаев, языка и культуры. Эта группа племён была основой происхождения монголоязычных племён и народов.
Китайские источники называют хунну «ху» (варвары). Этот термин имеет собирательное значение. Он применялся для обозначения всех «некитайских» племён. Название же дунху означает «восточные ху», т.е. племена, жившие на востоке от племён ху (хун-ну). Как хунну, так и дунху были скотоводами. К III веку до н.э. наиболее сильными из них стали хунну. Они вели кочевой образ жизни, обменивали продукты скотоводческого хозяйства и меха на предметы ремесла и земледелия у оседлых народов. Для перекочёвки каждому роду и племени выделялась определённая территория: «Каждый имел выделенный участок земли и перекочёвывал с места на место, смотря по приволью в траве и воде». Власть у хунну передавалась по наследству. Она закреплялась за определённым родом, переходила от отца к сыну. Во главе племенного союза стоял правитель – шаньюй, который с III века до н.э. уже не избирался племенем или советом старейшин. Выделилась племенная знать – «князья». Совет старейшин ещё существовал, но не играл решающей роли.
***
Хуннский шаньюй Модэ, захвативший власть в 209 году до н.э. после убийства своего отца Туманя, хотя и обращался за советом к старейшинам, но приказывал «рубить головы» им, если они не соглашались с его мнением. Проведённые Модэ реформы укрепили власть хуннской аристократии. Земли, подвластные хунну, были разделены на три части (стороны). Одна из них служила для кочевий орды шаньюя. Две других – восточная и западная – возглавлялись «князьями»: Чжуки-князем (левой руки) и Лули-князем (правой руки). Восточная или левая сторона считалась старшей. Обычно наследником престола шаньюя бывал восточный Чжуки-князь. Князьям подчинялись старейшины – темники, носившие различные титулы: Мудрый, Витязь и т.д. Таких старейшин было двадцать четыре. У каждого из них было по 10 000 конницы (тумен). Для управления делами темники назначали тысячников, сотников, десятников. Это была военно-административная система деления. Наиболее знатными родами у хунну были хуянь, лань, си-люань ди и сюйбу. Именно из их среды выдвигались наследственные князья и крупные военачальники.
Почти такая же военно-административная организация была у атлантов «Старого Света». Там также существовала система составления войска по 10 000 воинов. Платон писал: «Каждый участок равнины должен был поставлять одного воина. Причём, величина каждого участка была десять на десять стадиев. Всего участков насчитывалось шестьдесят тысяч... В случае войны каждый предводитель обязан был поставить шестую часть боевой колесницы так, чтобы всего колесниц было десять тысяч».
В социальном строе хунну сохранялось предпочтение родовым традициям, существовало многожёнство. По смерти брата, следующий брат брал в жёны вдову умершего из опасности, чтобы не пресёкся род. В истории такой обычай называется «левиратом» (особое почитание дяди по матери – «нахцх»). Постоянные войны хунну с другими племенами и соседними народами приводили к захвату имущества и рабов: «Пленные и мужчины, и женщины поступают в неволю... Кто убитого привезёт с сражения, тот получает всё имущество убитого». Война для них служила постоянным источником богатой добычи. Держава хунну при Модэ стала могущественной. На западе границей владений были города-государства Восточного Туркестана; на востоке – река Ляохэ, в верховьях которой кочевали племена дунху; на юге – Китай (территория современной провинции Шанси). Ещё в IV-III веках до н.э. китайцами здесь была воздвигнута «Великая стена», предназначенная служить преградой от нападения северных кочевников.
***
Граница государства Модэ шла вдоль этой «Великой стены». На севере владения хунну достигали Байкала. Существует мнение, что военным успехам хунну способствовала военно-административная организация, заимствованная у древних хорезмийцев, которые в свою очередь заимствовали у более древних цивилизаций в Иране, Персии, а те, в свою очередь, заимствовали у атлантов «Старого Света». Новым в вооружении хунну являлась тяжёлая броня-панцирь для коня и всадника, длинное копьё, прикреплённое ремнём к коню, а также стрела «свистунька», указывавшая направление стрельбы воинов. Особенность этой стрелы заключалась в том, что она в полёте производила пронзительный звук-свист и тем создавала панику в рядах противника. Кроме того, хунну в это время изобрели особый лук с овальным, широким изгибом. Именно овальный изгиб лука давал возможность метать стрелу на такие расстояния, которые ранее не были известны и досягаемы ни одному народу, пользовавшемуся луком. Шаньюй Модэ покорил этнически различные племена монгольского, тунгусского и тюркского происхождения и всех их именовали хунну.
По сложившейся традиции, старейшины всех родов и главы племени ежегодно съезжались в ставку для приношения жертв предкам, небу, земле, духам. Ежегодно осенью они съезжались для совместной охоты. В это время проверялось наличие людей, скота, т.е. существовала своеобразная система учёта населения и скота. Определялся и размер налогообложения рядовых скотоводов. Хунны имели свою письменность. Об этом свидетельствуют археологические находки в урочище Ноин-Ула и других местах Монголии: различные знаки, нанесённые в виде царапин на предметах домашнего обихода. Таких знаков обнаружено четырнадцать.
Китайская империя Хань, страдавшая от постоянных набегов хунну, вынуждена была откупаться от них «дарами» – своеобразной данью и признать независимость их державы. В 162 году до н.э. ханьский император Сяо Вэнь-ди в послании к шаньюю Лаошан-Гиююэ сыну Модэ, писал: «Кочевые владения, лежавшие от Долгой («Великой») стены на север, должны принимать повеления от шаньюня; обитающим внутри Долгой стены шляпопоясными (хунну) управляю я». В этом же послании китайский император утверждал: «Хань (династия) и хунну суть два смежных и равных государства». С 198 года до н.э. Китай возобновил договоры о мире и родстве, отправлял китайских принцесс в жёны хуннским правителям и посылал дань. Тем не менее хунны не прекращали набегов на территорию Китая, китайцы не прекращали свои переходы к хунну. Порой на долгое время прекращалась торговля Китая с западными странами, т.к. хунну захватывали территории, по которым пролегал Великий Шёлковый путь, соединявший Китай с «Западным краем». После поражения, понесённого от сяньби в 93 году н.э. часть северных хунну во главе с шаньюем Чжичши, вступив в союз, в конце I века н.э. откочевала на запад.
***
Ушедшие из монгольских степей северные хунну установили союз с прикаспийскими племенами скифов, сарматов, аланов, покорив и вобрав их в свою среду, продвинулись дальше на запад. Они оказались в нынешних Калмыцких степях. В V веке они образовали крупное государство во главе с Аттилой на Дунае. После смерти Аттилы в 453 году хунну/гунны перестали существовать как единое государство, расколовшись, подобно Золотой Орде, на несколько государств в различных регионах азиатского и европейского континентов. Распространившись по всему свету, хунну смешивались с различными народами посредством как династийных браков, так и приведением их в покорность. Так западные хунну смешались с народами Средней Азии и народами, жившими на территории до Дуная, создавая новую уже тюркоязычную группу народов. В их среде сохранились ещё родовые и племенные традиции, передаваемые из поколения в поколение посредством мифов и легенд. Историк Л.А. Гольденберг в работе «Статья С.У. Ремезова «О калмыках, как весьма известном в Сибири народе» пишет: «Предания рассказывают, что ещё в III веке до н.э. зюнгары, торгоуты, дербеты и хошоуты служили у Александра Великого царя Македонского».
Легенда всегда являлась памятью народа. Она легче запоминалась и передавалась на протяжении тысячелетий из поколения в поколение. Рождалась она на достоверной исторической основе. В Монголии южные хунну, смешавшиеся с местным населением, образовали новый союз племён монголоязычного происхождения. В 93 году самостоятельное государственное образование «азиатских варваров» исчезло с исторической арены. Период существования «двух смежных и равных государств» Хунну и Хань закончился. Остатки же хуннов добровольно принявшие наименование «сяньби», создали страну «Бумбай» (сто тысяч стойбищ), о которой поётся в эпосе «Джангар». Данное утверждение обосновывается более детально в монографии П.А. Дарваева «Калмыцкий язык...», Элиста, 2003. Автор считает, что тюркское слово «колмак», означающее «остаток», превратилось в «халимаг», обозначающее нечто, связанное с известным для калмыков глаголом «халиху» или «холиху», т.е. «склонный к парению» или «склонный к смешиваемости».
В сознании некоторых современных калмыцких авторов (С. Каляев, А. Кичиков, В. Дарбакова, У. Эрдниев) получила народное толкование как производное от знакомого им калмыцкого глагола либо «холиху» (смешиваться), либо «халиху» (парить), либо женского головного убора «халмаг», что совершенно неверно. В действительности же под этим словом тюркоязычные соседи имели в виду «остаток» хунну, которые в 93 году после поражения, понесённого от сяньбийцев, в количестве 100 тысяч семей приняли добровольно наименование «сяньби». Во главе этих «новоиспечёных» сяньбийцев встал знатный хуннский род Хуянь. Именно из этих «остатков», как известно, потом вышли 500 семейств Ашина, создавших государство древних тюрок [Гумилёв. Древние тюрки]. Именно остатки древних тюрок или «тюркютов», расшифрованных как «турк-ут», что первоначально означало «кузнец, плавильщик железа», пройдя стадии «дархутов», что означало привилегированное сословие, свободное от податей, и «туркаутов», что означало «гвардеец», вновь вернулись к «остаткам хунну» в виде «торгоутов», потомков гвардии Чингис-хана.
***
Вероятно, поэтому появление торгоутов во главе с Хо-Урлюком на южных рубежах России в первой половине XVII века не встретило сколько-нибудь серьёзного сопротивления у бывших жителей Золотой орды [см. П.А. Дарваев. Калмыцкий язык]. Приводим дословно доказательство этой версии. «Доказательством правомерности подобного утверждения, на наш взгляд, является наличие среди «дербен-ойратов» и калмыков трёх из четырёх древних хуннских родов. Это род волка – «чонос», соответствующий хуннскому роду Хуянь. Это был род оленя или бухус, соответствующий хуннскому роду Си-Люань ди, из которого вышел шаньюй Модэ. Это род ворона – кереит, соответствующий хуннскому роду Сюйбу [Гумилёв. Хунну].
Только род Лань, представлявший потомков китайского принца Шун-Вэя, у калмыков не представлен. Однако, зная, что это был род символизировавший цветок орхидеи, цветок вечной молодости и бессмертия, мы можем найти его отголоски в почитании калмыками цветка тюльпана – «бамба цецег». Кроме того, в эпосе «Джангар» говорится о стране «Бумбай», название которого мы переводим как «сто тысяч стойбищ». Тогда словосочетание «Бумбаин орон», как это представлено в эпосе, надо переводить как «страна ста тысяч стойбищ», т.к. слово «бумбай» является сочетанием числительного «бум», означающего «сто тысяч» и существительного «бай», означающего «стойбище, жилище». Думается, совершенно не случайно первый хан тюркютов рода Ашина, вышедшего из среды «остатков» хунну, назывался «Бумин-хан» т.е. как «хан ста тысяч» [Гумилёв. Древние тюрки].
***
Что же это за страна, «где неизвестна зима, где всегда – весна, где не смолкая, ведут хороводы свои жаворонки сладкогласые и соловьи, где и дожди подобны сладчайшей росе, где неизвестна смерть, где бессмертны все, где небеса в нетленной сияют красе, где неизвестна старость, где молоды все? Благоуханная, сильных людей страна, обетованная богатырей страна?». Конечно же, это волшебная страна орхидеи [«Джангар». Калмыцкий народный эпос. Элиста, 1989; П.А. Дарваев. Калмыцкий язык]. Автор данной работы привёл подробные выдержки из монографии П.А. Дарваева не случайно. Они полностью подтверждают тезис о том, что основные компоненты современного калмыцкого народа: торгоуты, дербеты, хошоуты, явившиеся предками ойратов, наиболее отчётливо начали выявляться именно после войны 93 года. Разношёрстные «остатки» хунну 93 года мы принимаем за прапредков ойрат-калмыков. Они являлись предками древних ойратов. Такое утверждение автор данной книги пропускает красной нитью через весь анализируемый исторический период до образования Калмыцкого ханства в Поволжья и Предкавказья. Утверждение прошло апробирование. См. В.Ш. Бембеев, В.В. Бембеева. История и культура родного края. Элиста, 1992 год.
Автор: В.Ш. Бембеев
Предыдущую публикацию «Сяньби – протомонгольские племена кочевников» читать по ссылке:
https://www.facebook.com/ngsjournal/posts/pfbid0qTWNxSt6M7Bf8zXc6nzBMgBTJgJMijHYmbknRU4nen4NFKBvVeapyTWZParTgRySl