Троя как последняя победа микенского мира
Мы привыкли считать поход на Трою вершиной ахейского могущества. Цари собрали корабли, перевезли через море огромное войско, десять лет держали осаду и в конце концов взяли один из богатейших городов побережья. Всё выглядит как доказательство силы микенской цивилизации.
Но иногда последняя большая победа государства становится первым актом его гибели.
Микенский мир был устроен сложно и дорого. За царём стоял дворец, за дворцом- писцы, склады, мастерские, сборщики податей, корабли, колесницы, кузнецы и земледельцы. Вся эта машина работала, пока через неё непрерывно проходили хлеб, скот, масло, медь и олово. Остановить поток значило не просто лишить знать нескольких дорогих вещей. Без него переставало работать само государство.
Особенно уязвимым местом была бронза. Медь ещё можно было найти сравнительно близко. Олово приходило издалека, иногда через несколько стран и десятки посредников. Никто в Микенах не знал, где именно его добыли. Царь видел уже готовый слиток, доставленный в порт. Но между рудником и дворцовой мастерской лежал целый мир, который должен был оставаться достаточно спокойным, чтобы корабль дошёл до берега, купец не был ограблен, а следующий груз вообще появился.
Троя стояла возле проливов, на пересечении торговых направлений. Мы не можем доказать, что ахейцы пошли туда именно за оловом. Гомер об этом не говорит, а археология не выдаёт готовых политических объяснений. Однако богатый город у важного морского пути редко разрушают только из-за похищенной женщины. Елена могла сохраниться в песне, потому что песне нужен человеческий сюжет. Царям же были нужны добыча, металл, рабы и контроль над дорогой.
Возможно, поход начался уже тогда, когда привычная система снабжения дала первые трещины. Олова становилось меньше, бронза дорожала, соседние царства начинали бороться за сокращавшийся поток товаров. В таких условиях захват чужого склада кажется разумным решением. Он позволяет быстро получить то, что всё труднее купить или обменять.
Ахейцы собрали всё, чем ещё располагали. Вытащили людей из хозяйства, нагрузили корабли продовольствием, израсходовали бронзу на оружие, отвели лучших воинов от охраны собственных земель. Это и была субъектность микенских царей: они ещё могли принять общее решение и заставить десятки владетелей действовать вместе.
Трою они, вероятно, взяли. Но сама победа ничего не исправила.
Разовая добыча не заменяет работающей торговли. Можно вынести из города бронзовые сосуды, оружие и слитки, но через несколько лет металл закончится. Можно захватить рабов, но они тоже должны есть. Можно сжечь порт соперника, однако вместе с ним исчезают купцы, корабли и связи, которыми пользовались обе стороны.
Ахейцы разграбили один из складов старого мира и одновременно разрушили часть дороги, по которой эти склады наполнялись.
Вернувшиеся цари принесли домой славу и добычу, но уже не могли вернуть прежнее хозяйство. Десятилетний поход, даже если поэтическая традиция сильно преувеличила его продолжительность, должен был истощить небольшие микенские царства. Кто-то не вернулся. Кто-то вернулся с вооружёнными людьми и решил, что заслуживает больше прежнего. Где-то власть захватили родственники отсутствовавших царей (женихи Пенелопы, как помнится, не работали и только жрали в три горла). Где-то крестьяне просто перестали отдавать дворцу то, что у них ещё оставалось.
А дальше покатилось.
Меньше торговли- меньше металла. Меньше металла- меньше оружия и инструментов. Слабее дворец- хуже охраняются порт и дорога. Хуже охрана- больше грабежей. После каждого разгромленного города по морю начинали ходить новые отряды людей, которым уже нечего было терять и нечем кормиться, кроме войны. Так хозяйственный кризис постепенно превращался в военный, а военный добивал хозяйство.
Цари при этом могли ещё существовать. Только это были уже не прежние владыки дворцовых государств. Они сохраняли имя, дружину, родовую память, иногда крепость. Но за ними больше не стояла система, способная год за годом кормить воинов, строить корабли, содержать колесницы и доставлять металл через половину известного мира.
Именно здесь проходит граница между властью и субъектностью. Власть может отдать последний приказ. Субъектность означает способность жить после его исполнения.
Микенский мир сумел собрать войско и взять Трою. Он не сумел восстановить то, что потратил на эту победу. Железо появилось позднее, уже на развалинах дворцов, когда прежние торговые цепи были не нужны или недоступны. Поэтому микенскую цивилизацию погубил не железный меч. Её погубила утрата хозяйственной системы, которая позволяла содержать людей с бронзовыми мечами.
Троянская война могла быть не причиной всей катастрофы, а моментом, когда скрытая слабость стала необратимой. Последним великим действием государства, уже потерявшего способность продолжаться.
Микены погибли не после поражения. Они погибли после победы, которую их мир больше не мог себе позволить.
Лев Зимой