Войны железного века, начавшегося около 3200 лет назад, резко отличались от сражений эпохи бронзы: армии стали многочисленнее, вооружение — технологичнее, а одним из ключевых новшеств стала конница, действовавшая в связке с колесницами и постепенно оттеснявшая их на вспомогательные позиции. Долгое время считалось, что именно ассирийцы первыми превратили конных всадников в полноценный род войск и благодаря этому обеспечили стремительный подъём Новоассирийского царства. Однако новые данные показывают: в реальности центр военных инноваций находился вовсе не в Ассирии.
Исследователи из Калифорнийского университета собрали корпус источников, позволяющий перенести родину развитой конницы в северную Сирию и юго-восточную Анатолию. Здесь, в зоне так называемого сирийско-анатолийского культурного комплекса (САКК), арамеи и лувийцы образовывали плотную сеть многоязычных и соперничающих между собой сообществ. Такие государства, как Самаль, Гузана, Каркамис и Тиль-Барсиб были не периферией ассирийского мира, а самостоятельными центрами развития военных технологий.
Ассирийские надписи Тукульти-Нинурты II (891–884 гг. до н. э.) и Ашшур-нацир-апала II (883–859 гг. до н. э.) действительно упоминают всадников, применявшихся в быстрых рейдах и засадах. Но рельефы из Нимруда показывают, что ассирийская конница этого времени — всего лишь «прото-кавалерия»: высоко сидящие без седла всадники действуют парами, повторяя модель колесничного экипажа, где один управляет, другой стреляет. Это мобильнее колесниц, но до независимого рода войск ещё далеко: отсутствуют навыки одиночной езды под боевой нагрузкой и отработанные построения.
Совсем иначе выглядит традиция северной Сирии и Анатолии. Уже тексты XVIII века до н. э. из Телль-Лейлана описывают рейды, которые выглядят как конные: офицер Шепаллу «ехал на лошади» и с 60 воинами атаковал деревню, перебив и пленив десятки врагов. Эпос о Зимри-Лиме изображает царя во главе войска верхом — мотив, отсутствующий в ассирийской культуре того времени. Спустя тысячу лет, в X–IX веках до н. э., сирийско-анатолийские царства выставляют в военных походах крупные кавалерийские силы. А в битве при Каркаре (853 г. до н. э.) ассирийцы сталкиваются уже с 1200 всадниками Дамаска и 700 Хамата, что возможно только при наличии развитой инфраструктуры обучения, снабжения и содержания мобильных войск.
Археологические свидетельства подтверждают, что эта кавалерийская культура была самостоятельной и зрелой. На рельефе из Самаля (Турция, фото 2) конца X века до н. э. всадник уверенно управляет конём одной рукой, другой держа меч и трофейную голову врага. В Тиль-Барсибе (Сирия) изображён полноценный всадник-лучник, стреляющий вперёд, пока его конь топчет поверженного врага — тип воина, который появится в Ассирии только через два столетия и с техническими «костылями» вроде грузиков на поводьях. Даже знаменитый рельеф из Нимруда (фото 3), долго считавшийся «скифским», теперь приписывают северосирийским воинам: архитектурные детали и вооружение указывают на Каркамис и его военную среду.
Таким образом, полноценная, сформировавшаяся кавалерия возникает в сирийско-анатолийских государствах не позднее второй половины X века до н. э. и предшествует ассирийским попыткам создать аналогичные подразделения на десятилетия, а возможно, и столетия. Ассирийцы, столкнувшись с маневренной арамейской конницей, сначала осторожно имитировали её, опираясь на известную модель колесниц — отсюда и консервативность их ранних конных войск. Лишь позднее, освоив внешние новшества, они смогли превратить кавалерию в один из инструментов экспансии и превратить свою столицу Ашшур в центр силы, сопоставимый с Вавилоном и даже превосходящий его.
Автор текста Анна Гребенникова | «Дух антрополога»: https://t.me/anthrospirit
Источник: https://www.labrujulaverde.com/.../archaeological.../